А. В. Кольцов

30 Ж И З Н Ь З А М Т Л А Т Е Л Ь Н Ы Х Ъ ЛЮДЕЙ. ребряншй ввелъ друга въ свой сенинарсклй кружокъ, где былъ самъ виднымъ деятелемъ и считался знаменитымъ поэтомъ. Кру­жокъ часто собирался у кого-нибудь изъ членовъ; тамъ читали стихи, говорили речи, спорили до утра, играли на гусляхъ и подъ аккомпанинентъ этого нашего стариннаго инструмента бая-БОВЪ пъли народныя песни. Духовенство, сохранившее, какъ замкнутое сошше, въ наибольшей чистоте' великорусски типъ, «было само плотью отъ плоти'народной. И нътъ ничего невъроят-наго въ предположены, что эти вечера съ семинаристами, пав­шими широтя народныя мелодш, подъ звонъ старинныхъ гуслей, были полны впечатлений, которыя, вместе СЪ другими в л 1 я т я м и , толкали Кольцова къ русской песне, въ которой онъ ВПОСЛБД-ствш сталъ незамБНимъ. А споры людей, прошедшихъ известную умственную гимнастику и обнаруживавшись иногда тонкую д1а-лектику, должны были расширять умственные горизонты молодаго прасола и изощрять его собственное вышлете. Въ кружив Сере-брянскаго были представители всевозможныхъ уиствениыхъ на-правлетй, имелись И атеисты... Въ этомъ кружк! върующ1й и надеюшдйся Серебряншй про-читалъ свою поэму «Безсмерйе», причемъ одинъ постоянный его оппонентъ-атеистъ поклонился ему въ ноги за поэтическое дока­зательство «вечной жизни». Вероятно, этотъ же кружокъ впер­вые запелъ прекрасную песню Серебрянскаго, облетевшую всю нашу родину, — песню, которая и теперь еще слышится, когда сходится молодежь: Быстры, к а к ъ волны, Дни нашей жизни! Что день, то к о р о ч е -Къ могил! нашъ путь.. Тутъ же, въ этомъ кружке, нервный Серебряншй при чте-ши стихотворешя 9. Н. Глинки «Земная грусть» залился сле­зами... Все эти черты рисуютъ пленительно-чаруюшДй образъ Кольцовскаго друга. Таше люди, съ ихъ горячею верою въ иде­алы, теплою и любящею душею, какъ бы созданы на то, чтобъ собирать около собя толпы, облагораживать ихъ и вести къ «правде и свету». Но—увы!—климатъ нашей родины слишкомъ еще суровъ для этихъ чудныхъ цветовъ и они ги...