Н.А. Некрасов

эпоху, надо было перерывать груды старыхъ журналовъ, выдѣлять статьи Бѣлинскаго (всего чаще не подписанныя), перечитывать остальную кассу тогдашней литературы, словомъ, производить ту сложную работу, которая потокъ была значительно облегчена иэдапіенъ его сочиненій. Самая личность Бѣлинскаго до извѣстной степени объ­яснялась для автора живымъ преданіемъ въ средѣ людей „сороковыхъ годовъ“. К е м не ошибаюсь, не мало онъ почерпнулъ изъ разсказовъ П. В. Анненкова. Въ томъ кругѣ это былъ, вѣроятно, человѣкъ наиболѣе способный серьезно оцѣнивать цѣлое явленіе личности и дѣятель­ности Бѣлинскаго. Извѣстно, что впослѣдствіи, долго спустя, Анненковъ оставилъ очень цѣнныя воспоминанія объ эпохѣ Бѣлинскаго. На ту пору Анненковъ, повидн- мому, не рѣшался на подобное дѣло: онъ былъ для этого слишкомъ остороженъ и опасливъ: но, видимо, его и тогда влекло къ реставраціи той эпохи, и въ 1858 вы­шла его извѣстная біографія Станкевича,— написанная въ нѣсколько туманномъ, теоретичесвомъ стилѣ, который бы­валъ тогда выбираемъ имъ намѣренно, съ одной стороны, чтобы отвязаться отъ цензуры, а съ другой— и для того, чтобы пріучать читателя вникать въ серьезное изложеніе.Въ это же время та же мысль объ общественномъ значеніи художественной литературы была высказала Ч — мъ въ другой формѣ. Въ третьей книгѣ „Современ­ника“ 18 5 5 г. былъ помѣщенъ разборъ книжки: „Новыя повѣсти. Разсказы для дѣтей“ Книжка эта сама по себѣ не интересна, говорилъ критикъ, но она послужила по­водомъ къ слѣдующему случаю. Книжку собрались чи­тать дѣти, для которыхъ она была предназначена — пя­теро племянниковъ и племянницъ одной почтенной те-27