Сочинения

28 В. Д. БОБОРЫКИВЪ iforoi выше взять, тал ты все это спервоначалу прои­зойди. Я, батюшка, сажъ ежесекундно локти-то кусаю, что дальше тчебникол по этой част не пошел... Швецовъ договорил сков тираду на крыльце, держа Брутвцына за рукавъ. — Такъ ли я смекаю? — спросжл o n . — Совершенно верно, в, признаюсь, ие ожидал даже отъ васъ такого объективизма. — За олуха цари небес наго, стало быть, считали меня? Благодарил покорно. Нетъ, едадчайшШ, и не изъ фанатиковъ. Я — человекъ дела, следственно, всякое лыко идеть у меня л строку. — Ну, а педагогическое владычество класса кол васъ не смущаетъ? — Пущай ихъ: это отлетите, когда нужно будете. Перепортить малую толику ил россШскаго юношества... Да, по крайности, объявится, чтб л этой эквилибристике лежало образовательнаго. Ведь и, сладчайшШ, л этомъ деле не судьи. Шутъ ее знаете, что мозгажъ полезнее въ известный перюдъ? Сдается мне, что надо хоть чему-нибудь толкомъ обучать; а вотъ этого-то мы я не имели. Одначе, о педагогл-то мы больно уже раскалякались. Ве-липй Дагоберъ сказал: «нетъ той компаши, которая бы не расходилась». — Ведь это онъ собакаю говорилъ... — А мы кто же? Мы все — псы. У меня по этой чаети целая теория. Когда-нибудь на дороге разовью... Они были уже на Тверской. Швецовъ оглянулъ улицу вправо и влево, заломилъ шапку совсемъ на затылокъ и спросилъ скороговоркой: — Вы до дому? — До дому. — А коли есть четверть часа лишнихъ, заверните яо мне. Я ведь здесь, неподалечку, въ Голяшкннскил