А. И. Герцен

могутъ существовать о Герценѣ тапія разнообразныя мнѣнія. Одни счатаютъ его «идеалиетомъ тридцатыхъ годовъ» (вапр. А. М. Ска­бичевскій, Анненновъ), другіе— чистымъ пессинистонъ (напр. Н. Страховъ). На основаніи сочиненій Герцена ножво доказать, и даже блестяще доказать, не только ѳти два мнѣнія, а еще десять имъ подобныхъ. Въ богато и разнообразно одаренной натурѣ Герцена со­четались противоположные влементы. Онъ глубоко пережилъ всѣ направленія своей эпохи; во всякой сферѣ, куда онъ ни обращался, онъ сказалъ новое слово, но онъ не могъ что-нибудь безусловно признать и чему-нибудь отдаться цѣликомъ, тѣмъ менѣе навсегда. Отъ втого-то такіе прямолинейные люди, какъ напр. Чернышевскій, прямо-таки не долюбливали его и называли «баричемъ», отъ этого никогда никакой опредѣленной программы у Герцена не было. Возьмите его отношеніе къ Ёвропѣ. Онъ совершенно разсорился съ ней и наговорилъ ей столько жестокой правды, какъ никто и ни­когда: ни въ настоящемъ, ви въ будущеиъ европейскихъ народно­стей онъ не хотѣлъ видѣть ровно ничего хорошего. Ото уже край­ность, излишняя требовательность ума и натуры, которыя требуютъ или всего, или ничего. Совершенно такъ-же относился Еванъ Але­ксѣевичъ въ Россіп и самой жизни. Герценъ подался чувству обиды и не хотѣлъ даже видѣть новыхъ ростковъ, которые давала евро­пейская жизнь на его же глазахъ. То же вышло у него и съ эми­граціей, отъ которой онъ какъ будто требовала чего-то идеальнаго, и, не найдя его, дошелъ до раздраженія, почти до брани. Только на одно— на науку онъ никогда не посягалъ, а какъ и почему это вы­шло, увидимъ ниже. Пока же довольно сказаннаго, и довольно по­мнить, что темперамевтъ Герцена былъ пряиыиъ отрицаніемъ по­литической агитаціи, которая немыслима безъ фанатизма, что его глубокій, но капризный и аристокр...