Общественное движение в России (1700-1895)

— 30 — ные законы, которыхъ онъ не можетъ преступить, не переставая быть Богомъ, точно также государь, подоб1е Бога, преемникъ на земле высшей его власти, не можетъ равнымъ образомъ ознаменовать ни могущества, ни досто­инства своего иначе, какъ постановя въ государстве сво-емъ правила непреложныя, основанныя на благе общества и которыхъ не могъ-бы нарушить самъ, не переставъ быть достойнымъ государемъ. Безъ сихъ правилъ или. точнее объясниться, безъ непремънныхъ государственныхъ законовъ непрочно ни состояже государства, ни состоя-Hie государя»... «Онъ долженъ знать, что нащя, жертвуя частью естественной своей вольности, вручила свое благо его попечежю, его правосуд!ю, его достоинству, что онъ отвъчаетъ за поведете тъхъ, кому вручаетъ дъло управ-лежя, и что, следственно, ихъ преступлежя, имъ терпи-мыя, становятся его преступлетями»... «Где произволъ отдельная лица равносиленъ высшему закону, тамъ масса народная не объединена крепкими связями. Сила, которая порождаетъ несправедливость, насил1е, тиражю, исходить не отъ Бога, а отъ людей. Если народъ находить сред­ства разорвать наложенныя на него цепи, на основанш того-же права, по которому оне на него возложены то онъ хорошо делаетъ, если ихъ разрываетъ. Властитель не можетъ существовать безъ народа, а народъ можетъ отлично обойтись безъ властителя, Следовательно, перво­начальная власть принадлежала народу, и теперь не спра-шиваютъ более о томъ, что даруетъ властитель народу, но о томъ, какую власть народъ вручаетъ властителю. Неестественно было-бы представить себе, чтобы народъ давалъ своему властителю право быть несправедливымъ»... «Право деспота—есть право сильнаго, точно такъ-же, какъ право разбойника; но сила не есть право. Ос­нова права есть внутреннее признаже общепризнанной нормы; это признаже обязываетъ къ добровольному под­чинена. Тирань, каковъ-бы онъ ни былъ, остается тира-номъ, и право народа спасать свое существоваже остается вечно непоколебимымъ».