История общественности

съ халдейскимъ. Словомъ, каждая вера въ высшей степени на-щоналъна; что язывъ, то и новая вера. Отсюда и язычность здбш-няго политеизма. Тесная связь миеолопи съ лингвистикой этихъ эпохъ въ последнее время установлена филологами на самыхъ ося-зательныхъ данныхъ, такъ что нераздельность языка и миеовъ стала несомневною. Совершенную противоположность этому представляетъ Римъ, во времена полнаго р а з в и т своей цивилизацш. Онъ сво­бодно и охотно принимаете въ свой пантеонъ вг6хъ, безъ исклю-четя, боговъ покоряемыхъ имъ народовъ, хотя бы для этого надо было начать съ фетишистскаго Гелюгабала, внесеннаго императо-ромъ того же имени, и окончить монотеистическимъ Христомъ, статую яотораго въ пантеоне поставилъ Александръ Северъ. Римля-нинъ еще политеисте и антропоморфисте, но онъ мало уже идоло-поклонникъ и еще менее язычникъ: вера его уже не ограничивается площадью его языка. Грещя же и въ этомъ отношешй не изме­няете своей примирительной роли. Ея политеизмъ вполне еще на-цюналенъ, уже по одному тому, что онъ решительно неподражаемъ; но въ немъ нетъ уже крайней нетерпимости востока. Онъ терпе-ливъ, какъ римсый, къ чужимъ богамъ; но въ немъ нетъ еще римской способности усвоетя ихъ всЬхъ. Гревъ еще типичесый идолопоклонникъ и язычникъ, также какъ политеисте и антропо­морфисте.—Какъ миеологш, греческая вера представляете удиви­тельный образецъ между другими: въ этой миеолопи заключается вся ncTopifi политеизма, все то, что мы до сихъ поръ успели ска­зать о ней, и все, чего еще не сказали. Это какой-то фокусъ по­литеизма, въ которомъ отражаются все лучи последняго, какъ не отразились они нигде больше. Въ самомъ деле, чемъ открывается миеичесвая HCTopifl греческой мысли? Известно, что миеомъ о двухъ пбколешяхъ боговъ: древнемъ и новомъ. Но кто же эти древше боги, эти предшественники новыгь? Достаточно наименовать ихъ, чтобы видеть, кто они. Это—Уранъ, Гея, Океанъ и Аидъ, т. е. небо, земля, море и подземелье или, еще иначе, это последшя изъ обобщений фетишизма. Такимъ обр...