Киевская Русь

— 17 -въ городахъ усобицы долженствовали быть сильнее. О городской жизни восточныхъ славянъ изъ одовъ летописца можно заключать только то, что эти ого-роженныя м^ста были обиталищемъ одного или не-сколькихъ отдельныхъ родовъ. Шевъ, по летописцу, былъ ясилищемъ рода («и створиша градъ во имя брата своего старейшаго, и нарекоша имя ему Киевъ... се Кий княжаше в роде своемь»). При опи­сании междоусобий, предшествовавшихъ призвашю князей, летописецъ говорить, что всталъ родъ на родъ («и въста родъ на родъ»); изъ этого ясно видно, какъ развито было общественное устройство, — видно, что до призван!я князей оно не переходило еще родовой грани. Первымъ признакомъ о б щ е т я между отдельными родами, ясивущими вместе, дол­женствовали быть обпце сходки, советы, веча; но на этихъ сходкахъ мы видимъ и после однихъ старцевъ, у которыхъ все значеше; что эти веча — сходки старшинъ, родоначадьниковъ—не могли удо­влетворить возникшей общественной потребности — потребности наряда, не могли создать связи между соприкоснувшимися родами, дать имъ единство, ослабить родовую особность, родовой эгоизмъ,—до­казательствомъ служить усобицы родовыя, кончив­шаяся призвашемъ князей. Несмотря на то, перво­начальный славянсшй городъ имеетъ важное исто­рическое значеше: городовая жизнь, какъ жизнь вместе, была гораздо выше разрозненной жизни родовъ на особыхъ местахъ; въ городахъ более ча­стая столкновешя, более частыя усобицы должны были скорее повести къ сознашю о необходимо­сти наряда, правительственнаго начала. Остается вфцэосъ: какое отношеше было между этими горо-1*