16 лет в Сибири

— 25 — помню, подумалъ я однажды утромъ въ началт. мая, и я еталч» соображать, когда мнѣ это объявятъ. — Къ прокурору! заявилъ приставникъ Роттъ, прѳрвавъ, та-кнмъ образомъ, нить моихъ размышленій. „Должно быть, по поводу моего освобожденія, но какъ од­нако рано уже состоялось постановленіе"! мысленно соображалъ я, идя вслѣдъ 8а приставникомъ въ посетительскую. Кроме прокурора, за столомъ сидѣлъ его молодой письмо­водитель. Передъ обоими лежали какія-то дѣловыя бумаги. — Сегодня, какъ вамъ извѣстно, обратился ко мнѣ проку-куроръ, должно состояться рѣшеніе предварительнаго суда о вашемъ освобожденіи. Но раньше, чѣмъ оно будетъ вамъ объ­явлено, намъ необходимо знать, действительно ли ваша фамилія Булыгинъ и изъ Москвы ли вы родомъ, какъ вы показывали? — Да, я Булыгинъ, отвѣтилъ я. — Прочтите отношеніе, обратился прокуроръ къ своему письмоводителю. Тотъ прочиталъ какую-то бумагу, повидимому, полученную изъ Москвы, не помню, изъ какого учрежденія, въ которой за­являлось, что такого Булыгина, какъ я показывалъ, аѣтъ въ названномъ городѣ*). — Что вы по этому поводу скажете? сухо, съ нескрываемой злобой, спросилъ меня фонъ-Бергъ. Я чувствовалъ, что сильно измѣнился въ лицѣ; но я скоро собрался съ мыслями. Я понималъ, что наступилъ критический моментъ, что почва уходитъ изъ подъ моихъ ногъ, что мои опа-сенія на счетъ тайныхъ сногаеній относительно меня между Германіей и Россіей оправдались. Отчасти заранѣѳ допуская уже такой оборотъ, я нѣсколько былъ подготовленъ къ этому, и на такой случай у меня въ головѣ имѣлся планъ объясненія. — Выслушайте меня, обратился я къ прокурору, заявляю вамъ, что я Булыгинъ, но признаюсь, что я не изъ Москвы, и всѣ мною данныя показанія на счетъ моей родословной, вымы­шленны. Къ этому я вынужденъ былъ прибегнуть, благодаря ясѣмъ тѣиъ пріемамъ, которые по отношенію ко мнѣ применя­лись здесь, во Фрейбургѣ, съ момента моего пріезда сюда. У насъ. въ Россіи практикуются такіе пріемы по отношенію къ лицамъ, заподазриваемымъ въ политические престу...