Белая Сибирь

30 Забайкалье. Объ этомъ я буду подробно писать въ одной изъ послѣдующихъ главъ. А здѣсь сдѣлаю нѣкоторое отступленіе, чтобы была яснѣе связь нѣкоторыхъ дальнѣйшихъ событій. Еще, когда я былъ въ болыпевицкой тюрьмѣ въ Астрахани, всѣ мы, читая ком-мунистическія газеты, встрѣчали чаще всѣхъ имена Корнилова, Дутова и есаула Семенова, Невыразимая злоба и самая от­борная ругань сопровождала каждое упоминаніе ихъ на столб-цахъ совдепской прессы. Для насъ ж е , заключенныхъ и обре-ченныхъ на смерть русскихъ офицеровъ, эти имена были отда­ленными родными огнями, которые освѣщали мракъ больше-вицкаго ужаса, окутавшій всю Россію Они поддерживали въ насъ надежду на возрожденіе Родины. Атаманъ Семеновъ на-чалъ есауломъ, по своему почину, за свой рискъ и страхъ, борьбу противъ разрушителей-большевиковъ, и велъ онъ эту борьбу неослабно, не выпуская изъ рукъ оружія. Онъ оказы-валъ поддержку всѣмъ остальнымъ антиболыневицкимъ бор-цамъ, шелъ съ ними на соединеніе. Но, понятно, передавать дѣло эсъ-эрамъ или другимъ безсильнымъ людямъ для новаго опыта и провала — атаманъ Семеновъ не хотѣлъ и не могъ. Поэтому онъ, хотя и призналъ номинально директорію, но твердо держалъ власть въ своихъ рукахъ. Въ Харбинѣ и полосѣ отчужденія Восточно -Китайской желѣзноп дороги управлялъ генералъ Хорватъ, старый и опытный администратору знавшій отлично мѣстныя условія и весь край, пользовавшиеся большимъ авторитетомъ даже среди кнтайцевъ. Онъ призналъ директорію, но, понятно, продол-жалъ вполнѣ самостоятельно управлять Дальнимъ Востокомъ. Грустно было видѣть русское положеніе въ Харбинѣ мнѣ, бывшему здѣсь въ послѣдній разъ въ 1905 году, передъ за-ключеніемъ"Портсмутскаго мира, Городъ шумѣлъ теперь празд­ной, хорошо одѣтой и сытой толпой; сюда стеклось, кромѣ невольныхъ бѣженцевъ отъ болыневиковъ, масса спекулянтовъ и укрывавшихся отъ воинской повинности; преобладали гор­батые носы и говоръ съ Бердичевскимъ акцентомъ. Китайцы, прежніе «ходи», смотрѣлп п держали себя вызывающе, выка­зывая какъ-бы свое...