Не убий

которому завтра срок. Четыре загадочные дамы, по-видимому, из общества; при двух дамах столь же загадочные декольтированные, но вполне приличные девицы. Кажется, одна из дам, пожилая, в наколке, худая, с обвисшими щека-ми – актриса. Еще два, три смутных и почти неподвижных лица. Зайчиков суетится и режиссирует. Сам он радостно взволнован, хотя пока еще трезв; не обращает внимания, что жилет у него короток и видна полоска белой рубашки. Из-редка, с жестом мгновенного отчаяния хватается за голову – как режиссер, которому попалась трудная, не спевшаяся труппа. Ждут из церкви новобрачных. Зайчиков. Господа, господа, не дымите же так без-божно! Кто хочет покурить, пожалуйте в маленькую гостиную! Ах, виноват, барон: гаванна? Какой аромат... удивительно! Барон. Гаванна. Зайчиков (студенту). А вы, голубчик, папиросочку бросьте. (Тихо.) Послушайте, как вас, вы рeкомeндуeтe себя талантливым актером, берете с меня пять рублей, как оперный певец, а не умеете держаться на сце... в обществе! Студент. Что же мне делать? Зайчиков. Что? Дам занимайте... эх, видите, как все сидят! Надо было репетицию, но разве... (Помещику.) Так-то, дорогой Степан Григорьевич!.. Помещик. Николай Андреевич. Зайчиков. Так-то, дорогой Николай Андреич. Живем? Ну, как посевы, озимые, яровые? Помещик. Н-да, посевы. 50