Екатерина Ивановна

Аркадий Просперович жалуется на свое городское здо-ровье, а я ему говорю... Ментиков. Мое здоровье очень мало интересует Екатерину Ивановну. Татьяна Андреевна (презрительно оглядев его). Я по-лагаю. Да скажи же ты ей, Катя, чтобы не приставала! – ходит с утра и зудит в ухо, как комар, – замучила. Лиза. Я в Петербург зимой поеду. Татьяна Андреевна. Ну и поезжай. Лиза. Ты нарочно говоришь, а как наступит зима, так скажешь: сиди тут, дохни, некуда тебе ехать. Татьяна Андреевна. Так до зимы-то сколько? Ну и забыла, конечно: от Любочки из Швейцарии письмо, пишет, что жара, и у Костеньки была уже дизентерия. Екaтepинa Ивановна. Да что ты, мама! Как же можно с детьми и в такую жару... бедный мальчик! Татьяна Андреевна. Да разве им с мужем втолку-ешь! То ли дело у нас в Орловской губернии, звала ведь, так нет! Ты знаешь, Катечка, когда я сегодня вста-ла? В шесть... Лиза. А я в семь. Татьяна Андреевна. В шесть! – и с тех пор на но-гах и не присаживалась, и ни капельки не устала... Ментиков. Все по хозяйству? Татьяна Андреевна. Нет, с ключницей Кассой да с управляющим в крокет играла! Лиза смеется, целует мать сзади в шею под волосами и внезапно принимает вид глубокого рaзочapовaния в жизни. Лиза. Я пойду умирать. Катя, пойдем умирать! Екaтepинa Ивановна. Я уж умирала сегодня, как в крокет пошли играть. Лиза. Ментиков, пойдемте умирать! Ментиков (бодро). Я еще хочу жить! 30