Великорусские песни в народной гармонизации

— XXVII Черезъ нѣсколько времени пришли «пѣсельники», а съ ними и цѣлая гурьба молодежи, заполнившей всю избу. Передъ Фонографомъ усадили прежде всего слѣпого дѣдушку Зиновія или, какъ его всѣ называли, «дѣдку», а за нимъ стала жена его брата, старуха Пелагея, чтобы держать ему голову и направлять голосъ «въ трубу». Братья Зиновій и Прокопій К о р о т к о в ы (первый восьмидесяти, а второй семидесяти лѣтъ) и были главными пѣсельниками. «Дѣдка» считался лучшимъ пѣвцомъ; но запѣвать онъ отказался потому, что голосъ у него «бѣжитъ не плавно», и предложилъ запѣвать лучше «молодому», шестиде-сятилѣтнему Константину, помнится, ихъ двоюродному брату. У того го­лосъ еще былъ «здоровый». Самъ дѣдка, не смотря на слѣпоту, не казался древнимъ старикомъ. На головѣ у него была цѣлая шапка свѣтло-русыхъ волосъ; при улыбкѣ сверкали бѣлые зубы; борода была чуть съ просѣдью. Даже въ движеніяхъ его не было ничего старческаго, нерѣшительнаго. Слѣ-поту свою онъ какъ будто не чувствовать. Онъ всегда былъ окруженъ гурьбой молодежи, которая, повидимому, его очень любила и слѣдила за каждымъ его шагомъ. Движенія его для слѣпого были удивительно смѣлы в рѣшительны, даже порывисты. Онъ былъ увѣренъ, что ему не дадуть упасть. Дѣвушки, парни и ребятишки привычнымъ заботливымъ взгля-домъ слѣдили за нимъ и все время направляли: «Дѣдка, не туда. Дѣдка, сюда. Дѣдка, наклонись». И вся гурьба, съ дѣдкой въ серединѣ, легко пе­реносилась съ мѣста на мѣсто. Дѣдка былъ центромъ. Онъ безъ умолку говорилъ, острилъ, смѣялся... Вокругъ него стоялъ хохотъ. Трудно было разобрать кому веселѣе — молодежи или ему. Всѣ они казались членами одной семьи, а дѣдушка Зиновій — патріархомъ. Когда начинали разбирать, кто кому родня, дѣдка кончать споръ, говоря: «Всѣ мы тутъ родные». Действительно, всѣ приходились ему—кто братоиъ, кто племянникоиъ, кто сыномъ, кто внукомъ или правнукомъ. Вообще Смѣшково производило отрадное впечатлѣніе, исключительное для русской деревни. Разбросанное на высокомъ берегу рѣки Андоги, ...