Мифы

16 Гиги11. Мифы раннесредневековоИ учености (какоИ мы видим ее у Исидора Севильского или Кассиодора, к сочинению ко­торого «Мифы•> текстуально близки в одном месте.- фаб. 274), а каталоги совершивших одинаковое nреступление или Подвергшихея одинаковому несчастью заставляют задуматься об обшности и различии ситуаций и nроясня­ют, rаким образом, смысловые механизмы сюжетасло­жения мифа. Даже прямые и несомненные ошибки nере­водчика или nереnисчика, когда на место имени малоиз­вестного nерсонажа nодставляется имя более известного или nросто упоминавшегося несколькими строками или фабулами выше, часто не только обедняют материал nотерей старой информации, но и неожиданно обогаша­ют, внося новую. Такое нечаянное обогашение старой и nоднадоевшей трагической фабулы nроисходит, наnример, когда Менекей, nринесший себя в жертву во время осады Фив Семерыми, оказывается в результате ошибки отцом Искасты (фаб. 67).1 Не менее любопытны ошибки, налаживаюшие новые связи между старыми сюжетами (когда, например, Фоант из «Ифигении в Тавриде>) ока­зьшастся спасенным ощом Гипсипилы -фаб. 15, 120) и представляюшие непреднамеренную аналогию трагедий­ного «узнавания>) известного в неизвестном. Приводить все места, в которых комментаторы отмечают ошибку (часто бессмысленную, но иногда приводящую к любо­пытным результатам) -значит персчислить треть всех фабул; а когда ошибку Гигина nовторяют nозднейшие латинские мифаграфы (см., напр. фаб. 7 об Эпафе), тогда она окончательно становится из ошибки самостоятель­ной версией. Трудно отрицать, что nутаница и оговорка ямяются вnолне «законными» путями развития устного мифа (хотя бы потому, что их результаты никогда не cмoryr быть отделены от «Правильных» пересказов); слож-1 Друrое любопытное нововведение в тот же фиванский цикл (самоубийство Эдиnа) основано, возможно, на ошибке nри nереводе с греческого (фаб. 242).