Путешествие моего брата Алексея в страну крестьянской утопии

22 Глава шестая, в которой читатель убедится, что в Архангельском за 60 лет не разучились делать ванильные ватрушки к чаю Старинный памятник Пушкину возвышался среди разросшихся лип Тверского бульвара. Воздвигнутый на том месте, где некогда Наполео-ном были повешены мнимые поджигатели Москвы, он был немым свидетелем грозных событий истории рос-сийской. Помнил баррикады 1905 года, ночные митинги и большевистские пушки 1917, траншеи крестьянской гвардии 1932 и варваринские бомбомёты 1937 и про-должал стоять в той же спокойной сосредоточенности, ожидая дальнейших. Один только раз он пытался вмешаться в бушую-щую стихию политических страстей и напомнил со-бравшимся у его ног свою сказку о рыбаке и рыбке, но его не послушались… Автомобиль свернул в Большие Аллеи запада. Здесь когда-то тянулись линии Тверских-Ямских, тихих и запыленных улиц. Роскошные липы Западного парка сменили их однообразные строения, и, как остров, сре-ди волнующегося зеленого моря виднелись среди за-рослей купола собора и белые стены Шанявского университета. Тысячи автомобилей скользили по асфальтам большого Западного пути. Газетчики и продавщицы цветов сновали в пёстрой толпе оживлённых аллей, сверкали жёлтые тенты кофеен, в застывших облаках чернели сотни больших и малых аэропилей, и грузные пассажирские аэролёты поднимались кверху, отправля-ясь в путь с западного аэродрома.