Духовные основы общества

30 неизменного, кроме самой этой изменчивости, стано-вится по меньшей мере ни на чем не основанным, неправдоподобным догматическим допущением. Исто-ризм должен был бы, напротив, и на себя самого смот-реть с исторической точки зрения; тогда он признал бы в себе самом не теорию, имеющую абсолютное и все-объемлющее значение, а выражение исторического состояния умов нашего времени со всей относительно-стью, присущей такому историческому состоянию. Ис-торический релятивизм есть продукт безверия, слепота к вечному и непреходящему, охватившая нашу эпоху. В нем выразилось глубокое своеобразие нашей эпохи, и притом именно ее ограниченность и бессилие в отли-чие от прежних эпох. Ибо, подобно тому как человек, дошедший до протагоровского сознания, что каждый человек имеет свою истину и что «истина есть то, что каждому кажется истиной», сам уже не может иметь ни-какой истины, не может уже ни во что верить, так же и эпоха, дошедшая до сознания, что каждая эпоха живет по-своему, сама уже не знает, как ей надо жить. Преж-ние эпохи жили и верили, нынешняя обречена только знать, как жили и во что верили прежние. Прежние эпохи не в силах были понять порядки и верования, противоречащие их собственным; мы теперь можем понять все – но зато не имеем ничего собственного. И с горечью начинаем мы усматривать, что именно по-тому, что мы понимаем все, чем жили прежние эпохи, мы не понимаем одного, самого главного: как они мог-ли вообще жить, как им удавалось верить во что-либо. Так обнаруживается, что, для того чтобы какая-нибудь эпоха (как и отдельная личность) могла иметь свое осо-бое лицо, свой своеобразный облик, она должна преж-де всего верить не в свое собственное своеобразие, а во что-то абсолютное и вечное – что история есть и тво-рится именно потому, что люди верят во что-то иное,