Краткая история Ничто

Но это роковое стечение обстоятельств привело к беспрецедентным последствиям — расколу единого Христианского мира. Вскоре разразится кровавая Крестьянская война, в которой явится множество самых диковинных проповедников, которые по завету Лютера начнут толковать Писание как им вздумается.

Лютер уже поднял знамя сопротивления. И начавшаяся жестокая и бескомпромиссная борьба стала его лекарством от ужаса. Он просто, окунувшись в яростную полемику, нырнув в нее буквально с головой, сумел на какое-то время от него спрятаться.

«Помилуйте, — закричат вам, — восставать нельзя: это дважды два четыре! Природа вас не спрашивается; ей дела нет до ваших желаний и до того, нравятся ль вам ее законы или не нравятся. Вы обязаны принимать ее так, как она есть, а следственно, и все ее результаты. Стена, значит, и есть стена» ...

Ничего нет в жизни, а есть смерть, а ее не должно быть. Я пробовал думать о том, что занимало меня: о покупке, об жене — ничего не только веселого не было, но все это стало ничто. Все заслонял ужас за свою погибающую жизнь.

Мучительно, и мучительно сухо и злобно, ни капли доброты я в себе не чувствовал, а только ровную, спокойную злобу на себя и на то, что меня сделало. Что меня сделало? Бог, говорят, бог.

Я хотел по-прежнему допрашивать, упрекать Бога, но тут я вдруг почувствовал, что я не смею, не должен, что считаться с ним нельзя, что он сказал, что нужно, что я один виноват. И я стал молить его прощенья и сам себе стал гадок. Ужас продолжался недолго. Руки и ноги все так же дрожали и сердце билось. Но мне радостно было. Я был весел, но знал, что у меня есть что-то радостное, что я разберу, когда останусь один. С тех пор я начал читать Священное писание.

Для Лютера весь его духовный путь формально начался со страха. Точнее с испуга. Он, следуя в ночи по открытой местности, попал в страшную грозу. Вокруг него сверкали молнии, и он дал обет, если выживет — уйдет в монастырь. Впрочем, глубинная причина была, конечно, не в этой вспышке трепета перед угрозой свыше, а в том, что он явно и очевидно уже имел опыт столкновения с подлинным Ужасом.

Я чрезвычайно удивлен, — писал Лютер, — но не могу не заметить, что чем усерднее проповедуем мы жизнь во Христе, тем ощутимее становится в народе страх перед смертью.

Этот страх продолжает преследовать и его — пророка новой «истины», человека, который повел за собой миллионы, и ради того, чтоб избавиться от преследовавшего его ужаса, погрузил в кошмар религиозных войн всю Европу.