Современная духовная проза

33Повествование ведется в настоящем времени: «Я жду игумена»; «...спускаюсь к деревянной пристани»; «Время тянется, но мне некуда больше спешить, и хорошо на сердце», и т. п., и т. п. Эффект «длящегося настоящего» усиливают широко используемые назыв-ные предложения с характерными «вот», «и вот», призванные при-близить к читателю то, о чем рассказывается, сделать увиденное и пережитое повествователем зримым, ощутимым и для читателя, «здесь и сейчас»: Вот он каков, игумен Панкратий (Жердев), возглавляющий бра-тию Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, прежде состо-явший в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре на послушании эконома. Строг во взгляде и слове...Вот и время правления игумена Дамаскина (1839–1881 гг.) — целая эпоха в жизни Валаамского монастыря (да еще какая), начало внешнего процветания обители «при высокой внутренней монашеской жизни»22. В одном из таких предложений автор, по существу, обозначает концептуальный смысл своего отношения ко времени: «И вот вновь садовод Григорий, через век. Даже так: из XIX в XXI». Сле-дуя авторской логике и отвлекаясь от конкретного эпизода, можно уточнить — не из XIX в., а из глубины первых веков исповедования христианства на Руси. Не случайно во втором очерке автор, рас-сказывая нам о святом Стефане Сурожском (скончался ок. 795 г.) и о чудесах, произошедших у его раки, подчеркивает, что летняя резиденция святителя находилась в Кизилташе (район современ-ного Судака) во второй половине VIII в., то есть «за два столетия до крещения Руси». Преодолевая историческое время, мы обретаем пространство «вне времени», которое зримо, очевидно являет нам духовную преемственность и в котором вместе с нами пребывают все святые и мученики за веру, все почившие православные, поми-наемые на службе: Начинаю поминать имена, список которых открывается схи-монахами, за ними следуют иные монашествующие, священники, послушники, миряне… имена подвижников, восстающие из глубин лет (веков), словно сливаются с не столь давно преставившимися 22 Мина...