Познавая общество

84деятельности в странах европы или Африки, Азии, латинской Амери-ки, в исторических реконструкциях места и роли науки в различные периоды российской или всемирной истории.Например, Стив Фуллер в одной из последних своих работ «Постправда» выводит образ «протестантской науки», «кастоми-зированной науки», «военно-промышленной науки». В научно-философской литературе бытуют понятия «корпоративной науки», «крауд-науки», «мобилизованной науки», «нормальной versus мар-гинальной науки» и др. Уже классическими, системно прорабо-танными в теоретико-методологическом плане для исторической эпистемологии стали концепты «античной», «средневековой», «новоевропейской» наук.Однако, если объем и содержание спектра определений науки имеют адекватное историческое или теоретическое обоснование, позволяющее понять генезис, структуру и перспективы научной деятельности, то публицистические «маркеры» науки, имеющие поверхностный характер, превратно интерпретируют сущность и смысл динамики развития науки.Поэтому, чтобы не впасть в одномерные интерпретации в духе сциентизма или антисциентизма, важно рассмотреть вопрос об осно-ваниях и границах ряда трактовок научного познания.В качестве case-study возьмем концепцию эпистемологических матриц исследовательской деятельности в современной социологии В. И. Дудиной (Прил. 9). В основании ее теоретической модели лежит идея о том, что в развитии социологии сменилось несколько парадигм, которые устанавливали разные модели поведения / деятельности социолога. за два столетия, по ее реконструкции, сменилось три эпистемологических матрицы, которые получили идентификации по исследовательским позициям субъекта социологического познания. Соответственно – это позиции наблюдателя, интерпретатора и пер-формиста. Первая эпистемологическая матрица сформировалась в XVIII–XIX вв., вторая – в начале ХХ в., а третья – конституируется и институализируется сейчас, в начале XXI в.