Воспоминания братьев Бестужевых

23 дума только и искали сихъ ощущенiй. Но онъ был'Ь предостереженЪ и уже никакiя обольщенiя, никакiя • u назваюя не выманили изъ груди таины, сокровища, которыя онъ становилъ дороже всего на свtтt, и обманщица въ свою очередь осталась обманутою. Въ дружбt Рылtевъ былъ чрезвычайно.пылокъ. При самомъ простомъ, даже дtтско.'l\ъ обращенiи съ друзьями, въ душt его заключались самыя высокiя къ нимъ чувства. Жертва, даже самопожертвованiе для дружбы ему ничего не стоили; честь друга для него была выше всякихъ соображенiй. Ни приличiе. ни разсудокЪ не сильны были удержать его при nервомъ порывt, ежели другъ его былъ обиженъ. Одинъ изъ друзей имtлъ непрiятную исторiю, требовалъ удовле­творенiя и не получилъ его; искалъ своего соперника и нигдt не могъ встрtтить. Рылtевъ былъ счастливtе: онъ встрtтилъ его дважды и въ первый разъ, при отказt на вызовъ, наплевалъ ему въ лицо, въ другоii разъ забылся до того, что, вырвавъ у своего против­ника хлыстъ, выстегалъ его публично, но ни тtмъ, ни другимъ не могъ убtдить его на у довлетворенiе, котораго тотъ хотtлъ искать въ полицiи. Всякая несправедливость, ложь, а тtмъ болtе клевета, находили въ немъ жестокага противника; въ сихъ случаяхъ никакiя уваженiя не могли остановить его негодованiя. Часто расканвалея онъ, видя, что рtзкою защитою невинности наносилъ болtе вреда, нежели пользы; но при новомъ случаt тt же явленiя, та же неукротимая ненависть противъ несправедли· вости повторялись. Это была его слабость, которая огорчала его самого, друзей и приближенныхЪ. Я называлъ его мученикомЪ правды. Къ сему присовокуплялся другой, еще важнtйшiй недостатокЪ, сердце его было слишкомЪ открыто,