1917

26 Куряев Ш.З. 1917. Кара до покаянияспрос на этакого «пророка из народа». И именно в этом качестве — как незаурядный, «высокодуховный» человек, опытный странник, — Распу-тин был презентован царской семье.На беду, Распутин действительно пришёлся здесь «ко двору» — учи-тывая слабость царской четы (особенно императрицы) к разного рода «от-кровениям» и «чудесам», обострённую семейной трагедией: мучительной и неизлечимой болезнью цесаревича Алексея. То, что Распутин умел об-легчать страдания наследника, подтверждается свидетельствами многих очевидцев (в том числе — недоброжелателей «старца») и почти никем из исследователей не ставится под сомнение.Понятно, кем он стал после этого в глазах несчастной матери, психи-чески неуравновешенной, от природы склонной к мистическим пережива-ниям, — святым человеком, благодетелем, «посланцем Божьим»! И если вспомнить, что Николай Второй сам был не чужд мистицизма (а кроме того, не обладая сильной волей, в значительной степени поддавался вли-янию супруги), то не удивительно, что с годами и он подпал под обаяние личности Распутина.Интересно, что на этом исключительном доверии со стороны царской семьи Распутин «держался» не только при жизни, но и после смерти — вплоть до наших дней!Чувства, питаемые православными монархистами к личности Нико-лая и Александры — как царственных страстотерпцев, прославленных Церковью, — ставят их в трудное положение в связи с распутинской историей. К сожалению, многих из них это затруднение толкает на лож-ный путь (вернее — на один из двух ложных путей). Первый заключает-ся в провозглашении Григория Распутина праведником, достойным его венценосных покровителей (которого самого впору канонизировать!). При этом все свидетельства о его пьянстве, интриганстве и распущен-ности объявляются клеветой завистников, «происками жидомасонов» и т.п. Второй — состоит в отрицании факта особой близости Распутина к императору и императрице и его исключительного положения при цар-ской семье.Порой обе версии уживаются в л...