Россия и её народы

30дать одинаковыя орава в ъ государствъ со своими собственными Гражданами. Но государство, дѣлая эт о тъ шагъ, к ак ъ мы вздѣли, стало настаивать на томъ, чтобы эти бывшіе враги слились съ основными гражданами въ однородную культурную и соціальную массу, ■—> т . е. ш а ч е говоря, чтобы они отказались отъ сш ихъ народныхъ особенностей, чтобы они в ъ этомъ смыслѣ «обезли­чились», усвоивъ себѣ «лицо» господствующаго народа. Въ этомъ государство ш д и тъ лучшее, а, п о мнѣнію нѣкоторыхъ, даже единственное ручательство з а то, что ш и дѣйствительно отказались о тъ вражды к ъ нему и стали его друзьями.Но это тъ способъ дѣйствій со стороны государства, дашшлш соотвѣтственные результаты почти что вплоть до XIX вѣка, въ настоящее время наталкивается на неожиданное препятствіе: н а образованіе в ъ человѣчествѣ національностей. Если, так ъ н а­зываемый, этнографическій матеріалъ, въ концѣ концовъ, под­дается принудительной ассимиляціи, то настоящія національности оказываютъ ей отчаянное сопротивленіе, сопротивленіе, кото­рое становится источникомъ такой ж е отчаянной вражда внутри государства со всѣми ея пагубными послѣдствіями для государ­ственной жизни. Да не только одной вражды^ н о и того, что надо признать пагубнѣе и опаснѣе вражды. Опытъ показалъ, что (всякая угнетенная національность становится такж е шсточншсомъ внутренняго отравленія для угнетающаго ее тосударствешаго организма. Мысль эт а была когда-то ярко выражена у /насъ тю отношенію к ъ Польшѣ, и ее настойчиво повторялъ покойный И. С. Аксаковъ. Она гласитъ: «Мы приняли Польшу внутрь себя, и мы ею отравились». . . Да, это совершенно в ѣ р ю , — вся­к а я угнетаемая національность, и, конечно, не по своей винѣ, а по «анѣ своихъ угнетателей становится ядомъ, становится гнію­щей язвой, станови...