Литературный эпиграф в системе эпиграфического текста и дискурса

30 урацила, цитозина и гуанина в длинных молекулах рибонуклеиновой кислоты записано бог знает что: «Леша, бросай конспекты, нам чет-вертого не хватает!» Тихо, товарищи, не отвлекайтесь. И тогда в мозгу начинается тихая паника – или, выражаясь ме-нее образно, тотальная иррадиация возбуждения. Нервные импульсы будоражат участки логического анализа (может быть, удастся сооб-разить!), клетки зрительной памяти (может быть, видел такое?). Обостряются зрение, слух, обоняние. Студент с необычайной четко-стью видит чернильное пятно на краю стола, кипу зачеток, слышит шелест листьев за окном, чьи-то шаги в коридоре и даже приглу-шенный шепот: «Братцы, Алешка горит…» Но все это не то. И воз-буждение охватывает все новые и новые участки коры – опасность, опасность! – разливается на двигательные центры в передней изви-лине, проникает в средний мозг, в продолговатый мозг, наконец, в спинной мозг… И здесь я хочу отвлечься от драматической ситуации, чтобы воспеть этот мягкий серо-белый вырост длиной в полметра, прони-зывающий наши позвонки до самой поясницы, – спинной мозг. Спинной мозг… О, мы глубоко заблуждаемся, когда считаем, что он является лишь промежуточной инстанцией между головным мозгом и нервами тела, что он находится в подчинении головного мозга и сам способен управлять лишь несложными рефлексами есте-ственных отправлений! Это еще как сказать: кто кому подчиняется, кто кем управляет! Спинной мозг является более почтенным, древним образованием, чем головной. Он выручал человека ещё в те времена, когда у него не было достаточно развитой головы, когда он, собственно, не был еще человеком. Наш спинной мозг хранит па-мять о палеозое, когда наши отдаленные предки – ящеры – бродили, ползали и летали среди гигантских папоротников; о кайнозое, вре-мени возникновения первых обезьян. В нем отобраны и сохранены проверенные миллионами лет борьбы за существование нервные