Превращение. Микеланджело. Святой сатир

29 Микеланджело Тебе навеки сердце благодарно, С тех пор, как я, раздумием томим, Бродил у волн мутно-зеленых Арно, По галереям сумрачным твоим, Флоренция! И статуи немые За мной следили; подходил я к ним Благоговейно. Стены вековые Твоих дворцов объяты были сном, А мраморные люди, как живые, Стояли в нишах каменных кругом: Здесь был Челлини, полный жаждой славы, Бокаччио с приветливым лицом, Макиавелли, друг царей лукавый, И нежная Петрарки голова, И выходец из Ада величавый, И тот, кого прославила молва, Не разгадав, – да Винчи, дивной тайной Исполненный, на древнего волхва Похожий и во всем необычайный. Как счастлив был, храня смущенный вид, Я – гость меж ними робкий и случайный, И, попирая пыль священных плит, Как юноша, исполненный тревоги, На мудрого наставника глядит, – Так я глядел на них и были строги Их лица бледные, и предо мной Великие, бесстрастные, как боги, Они сияли вечной красотой. Но больше всех меж древними мужами Я возлюбил того, кто головой Поник на грудь, подавленный мечтами, И опытный в добре, как и во зле, Взирал на мир усталыми очами; Напечатлела дума на челе Такую скорбь и отвращенье к жизни, Каких с тех пор не видел на земле Я никогда, и к собственной отчизне Презренье было горькое в устах, Подобное печальной укоризне. И я заметил в жилистых руках,