Николай Васильевич Гоголь

139 Вообще те картины, которые ему при-шлось встретить на родине, были неотрадного свойства: домик, в котором жила его мать с сестрами, приходил в разрушение; хозяйство в имении велось неумелой рукой, плохой уро-жай грозил голодом, всюду бедность, болезни. Нет ничего удивительного, что родные часто видели его грустным, задумчивым, рассеян-ным. Он помещался в маленьком флигельке, выходившем в сад, и уединялся туда на все утро, пытаясь заниматься литературной рабо-той: «Хоть что-нибудь вынести на свет и со-хранить от всеобщего разрушения – это уже есть подвиг всякого честного человека», – го-ворит он в одном письме. Второй том «Мерт-вых душ» был той «гражданской обязанностью», той «службой государству», за которую он снова принялся, освежив силы пу-тешествием. Работа его туго подвигалась впе-ред, сильная жара изнуряла его, все, что ему приходилось видеть и слышать, болезненно действовало на его нервы. Большую часть дня проводил он не за письменным столом, а в по-ле, в саду, вникая во все мелочи хозяйства, всех расспрашивая, всем интересуясь. «На все