Россия и Европа

172человечества, по крайней мере, указал путь к ней. Такое учение раз-вилось у нас в тридцатых и в сороковых годах, до литературного погрома 1848 года(1). Главными его представителями и поборни-ками были Белинский и Грановский; последователями — так назы-ваемые западники, к числу которых принадлежали, впрочем, почти все мыслившие и даже просто образованные люди того времени; органами «Отечественные записки» и «Современник»; источника-ми — германская философия и французский социализм; един-ственными противниками — малочисленные славянофилы, стояв-шие особняком и возбуждавшие всеобщий смех и глумление. Такое направление было очень понятно. Под национальным разумелось не национальное вообще, а специально-русское национальное, ко-торое было так бедно, ничтожно, особливо если смотреть на него с чужой точки зрения; а как же было не стать на эту чужую точку зрения людям, черпавшим поневоле всё образование из чужого ис-точника? Нужны были смелость, независимость и прозорливость мысли в более нежели обыкновенной степени, чтобы под бедным, нищенским покровом России и славянства видеть сокрытые само-бытные сокровища, чтобы сказать России: Былое в сердце воскреси, И в нём сокрытого глубоко Ты духа жизни допроси! Под общечеловеческим же разумели то, что так широко разви-валось на Западе, в противоположность узконациональному рус-скому, т. е. гер ма но-романское, или европейское. К смешению этого европейского с общечеловеческим могло быть два повода. Во-первых, общечеловеческим считал ось не немецкое или фран-цузское (об английском уж и не говорим), – то и другое было так-