Данилевский Николай Яковлевич биография и книги

Биография

Детство и юность (1822–1843)

Николай Яковлевич Данилевский родился 28 ноября 1822 года в селе Оберец Орловской губернии, в родовитой, но небогатой дворянской семье, где военный быт отца-генерала и патриархальный уклад задавали тон воспитанию. Получив основательное домашнее образование, он поступил в Царскосельский лицей, а по его окончании в 1842 году, будучи юношей одарённым и жаждущим знаний, определился вольнослушателем на естественный факультет Санкт-Петербургского университета. Именно там, погрузившись в мир ботаники и философии, он за два года освоил полный курс, сдал экзамены на кандидата, а в 1843 году уже приступил к переводу «Космоса» Гумбольдта, выказывая умственную зрелость, выходящую далеко за пределы возраста.

Университетские годы и увлечение Фурье (1844–1850)

Увлечение естественными науками не заслонило от него социальных вопросов, и в середине сороковых годов Данилевский сблизился с кружком Петрашевского, где страстно пропагандировал учение Фурье, искренне надеясь на скорое переустройство общества на разумных, как ему тогда казалось, социалистических началах. Расплата за горячность наступила в 1849 году: его арестовали, сто дней продержали в Петропавловской крепости, и хотя следственная комиссия не нашла в нём злого умысла, император Николай I распорядился выслать его из столицы.

Экспедиции и государственная служба (1851–1868)

Внезапно оторванный от столичных кружков, Данилевский проявил удивительную способность к возрождению: административная ссылка обернулась чередой многолетних научных экспедиций по всей России. Под руководством Карла Бэра он исследовал рыбные запасы Волги и Каспия, затем, уже в должности начальника экспедиции, объездил Белое море, Северный Ледовитый океан, а позже — Чёрное и Азовское моря, где изучал состояние рыболовства. Этот гигантский труд вылился в фундаментальное исследование, которое он обобщил в конце 1850-х годов, заслужив репутацию корифея в области ихтиологии. На государственной службе он занимался составлением законодательства по рыболовству, и именно в этих поездках, наблюдая жизнь разных народов, в нём начал зреть скепсис относительно европейского прогресса и универсальности западных рецептов, скрепляя в его сознании будущую консервативную философию с суровой хозяйственной реальностью.

Зрелые годы и создание философии (1869–1880)

Переломным моментом стала публикация в 1869 году книги «Россия и Европа», которая сразу поставила Данилевского в ряд крупнейших мыслителей своего времени, хотя и навлекла на него шквал критики со стороны западнического лагеря. Он поселился в Крыму, в купленном имении Мшатка, где вдали от докучливых споров методично выстраивал свою теорию культурно-исторических типов, доказывая, что цивилизации не выстраиваются в единую линию прогресса, а развиваются подобно живым организмам, достигая расцвета и увядания.

Последние годы и смерть (1881–1885)

В последние годы жизни, будучи директором Никитского ботанического сада, он сражался с филлоксерой, угрожавшей крымским виноградникам, и одновременно готовил к печати двухтомный ответ критикам своего главного труда, который, однако, так и не увидел свет при его жизни. Внезапная смерть настигла его в Тифлисе 7 ноября 1885 года во время очередной служебной командировки, оборвав на взлёте его кипучую научную и публицистическую деятельность.

Наследие

Литературное и идейное наследие Данилевского значимо прежде всего грандиозной попыткой разорвать путы линейного понимания истории, предложив взамен теорию культурно-исторических типов, которые, подобно живым организмам, проходят циклы зарождения, цветущего расцвета и неизбежного увядания, и в этой оптике славянский мир получал надежду на создание собственной цивилизации, свободной от подражательства дряхлеющему Западу. Когда читаешь его горькие страницы о «европейничанье» русской интеллигенции, поражаешься пророческой точности многих диагнозов, хотя стройность его концепции и оспаривалась такими грандами, как Владимир Соловьёв, который яростно отрицал её, отказывая автору в праве замкнуть горизонт истории границами культурных миров. При этом Данилевский, будучи по первому образованию естественником, вовсе не был чистым кабинетным теоретиком: его огромные по объёму и скрупулёзные исследования в области ихтиологии и статистики рыболовства десятилетиями служили практическим руководством для управления промыслами в Российской империи, по праву считаясь классикой отраслевой науки, которая, не боясь чёрной работы с цифрами и обывательской рутины, питала собою его поздние философские взлёты. Вот это парадоксальное сочетание педантичного учёного-практика, ботаника, спасавшего южные сады от вредителей, и смелого консервативного мыслителя, предложившего России идею цивилизационной самодостаточности, и стало тем узлом, из которого выросли позднейшие геополитические построения, перекликающиеся в своём идейном звучании с воззрениями Освальда Шпенглера, автора «Заката Европы», хотя здесь речь идёт скорее об идейном параллелизме, нежели о прямом заимствовании.