Живые и мертвые

— Товарищ комбриг, как вы думаете, может быть, дойдем сегодня до наших?— Когда дойдем, не знаю, — полуобернулся на ходу Серпилин, — знаю, чтокогда-нибудь дойдем. Пока спасибо и на этом!Он начал серьезно, а кончил с угрюмой иронией. Мысли его были прямопротивоположны мыслям Синцова. Судя по карте, сплошным лесом, минуядороги, можно было идти самое большее еще двадцать километров, и онрассчитывал пройти их до вечера. Двигаясь дальше на восток, нужно было не там,так тут пересечь шоссе, а значит, встретиться с немцами. Опять углубиться безвстречи с ними в зеленевшие на карте по ту сторону шоссе лесные массивы былобы слишком удивительной удачей. Серпилин не верил в нее, а это значило, чтоночью при выходе на шоссе придется снова вести бой. И он шел и думал об этомбудущем бое среди тишины и зелени леса, приведших Синцова в такое блаженноеи доверчивое состояние.— Где комбриг? Товарищ комбриг! — увидев Серпилина, весело прокричалподбежавший к нему красноармеец из головного дозора. — Меня лейтенантХорышев прислал! Наших встретили, из Пятьсот двадцать седьмого!— Смотри-ка! — радостно отозвался Серпилин. — Где же они?— А вон, вон! — красноармеец ткнул пальцем вперед, туда, где в заросляхпоказались фигуры шедших навстречу военных.Забыв об усталости, Серпилин прибавил шагу.Люди из 527-го полка шли во главе с двумя командирами — капитаном имладшим лейтенантом. Все они были в обмундировании и с оружием. Двое неслидаже ручные пулеметы.— Здравствуйте, товарищ комбриг! — останавливаясь, молодцевато сказалкурчавый капитан в сдвинутой набок пилотке.Серпилин вспомнил, что видел его как-то в штабе дивизии, — если неизменяла память, это был уполномоченный Особого отдела.— Здравствуй, дорогой! — сказал Серпилин. — С прибытием в дивизию, тебяза всех! — И он, обняв, крепко поцеловал его.— Вот явились, товарищ комбриг, — сказал капитан, растроганный этой непо...