Имена

95 Андрей БелыйВ 1922 году, в Берлине, даря мне новое издание «Петербур-га», Андрей Белый на нем надписал: «С чувством конкретной любви и связи сквозь всю жизнь». Не всю жизнь, но девятнадцать лет судьба нас сталкивала на разных путях: идейных, литературных, житейских. Я далеко не разделял всех воззрений Белого, но он повлиял на меня сильнее кого бы то ни было из людей, которых я знал. Я уже не принад-лежал к тому поколению, к которому принадлежал он, но я за-стал его поколение еще молодым и деятельным. Многие люди и обстоятельства, сыгравшие заметную роль в жизни Белого, ока-зались таковы же и по отношению ко мне. По некоторым причинам я не могу сейчас рассказать о Бе-лом все, что о нем знаю и думаю. Но и сокращенным рассказом хотел бы я не послужить любопытству сегодняшнего дня, а со-хранить несколько истинных черт для истории литературы, ко-торая уже занимается, а со временем еще пристальнее займется эпохою символизма вообще и Андреем Белым в частности. Это желание понуждает меня быть сугубо правдивым. Я долгом сво-им (не легким) считаю исключить из рассказа лицемерие мысли и боязнь слова. Не должно ждать от меня изображения иконо-писного, хрестоматийного. Такие изображения вредны для ис-тории. Я уверен, что они безнравственны, потому что только правдивое и целостное изображение замечательного человека способно открыть то лучшее, что в нем было. Истина не может быть низкой, потому что нет ничего выше истины. Пушкин-скому «возвышающему обману» хочется противопоставить нас возвышающую правду, надо учиться чтить и любить замеча-тельного человека со всеми его слабостями и порой даже за са-мые эти слабости. Такой человек не нуждается в прикрасах. Он от нас требует гораздо более трудного: полноты понимания. * * *Меня еще и на свете не было, когда в Москве, на Пречистен-ском бульваре, с гувернанткой и песиком, стал являться необык-новенно хорошенький мальчик Боря Бугаев, сын профессора