Гр. Алексей Константинович Толстой

— 23 —то умйлъ написать статью, которая потрясла всю Рос- ciio и провела черту въ нашемъ разуменш о се б е... Иванъ Киреевскш не умелъ сапогъ сшить, но умелъ издавать журналъ» и т. д., но шестидесятники твер­дили свое. Хорошо воспитанные и выросшие на образ- цахъ иностранной литературы, писатели 40-хъ годовъ ценили красоту, а потому «разночинцы» 60-хъ годовъ осмеяли Эстетику и эстетиковъ. 40-е годы любили, идеа­лизировали мужика и доходили до поклонешя великому многострадальному народу, а потому Чернышевскш назвалъ это «чесашемъ пятокъ». Гончарова Обломовъ— л'Ьнивецъ, мечтатель, большое дитя, но дитя съ пре­красною душой, а у Добролюбова, Чернышевскаго и Писарева это — гнусное, отвратительное явлеше рус­ской действительности. Высококультурные, гуманные представители 40-хъ годовъ, съ ихъ благородными по­рывами, съ ихъ красивымъ полетомъ фантазш, съ ихъ религюзнымъ, философскимъ и иравственнымъ взгля- домъ на вещи, должны были столкнуться и сразиться не на жизнь, а на смерть съ смелыми, бодрыми, прямо­линейными аскетами духа 60-хъ годовъ, съ людьми, которые смотрели на жизнь не какъ на «храмъ», а какъ на «мастерскую», и проповедывали, что «жизнь— это борьба во имя долга и борьба суровая, страшная». У этихъ людей не было ни традицш, ни историческихъ догматовъ, ни тени иллюзш и предразсудковъ, ни даже нравственныхъ принциповъ. Ихъ умъ работалъ только лишь при светЬ положительнаго знашя.Искусство, по ихъ понятшмъ, играло роль подчинен­ную, не имеющую самостоятельная значешя. Кра­сот а— это гашишъ, одурманивающей и отвлекающш человека отъ доподлиннаго дела, отъ реальныхъ, зем- ныхъ задачъ.Во главе литературной критики стоитъ Добролю- бовъ. Что же онъ требуетъ отъ художника? Прежде всего отзывчивости на злобу дня: «всё колебашя обще­