Гатчина

29 ствительного количества штыков и орудий, бывших в нашем распоряжении. Весь Петербург, дружественный и враждебный, был убеждён, что количество «войск Керенского» исчисля-ется тысячами. Наконец, тактика «быстроты и натиска» диктовалась повелительно общим состоянием страны и, в особенности, фронта. Главным козырем больше-вистской игры был мир, мир немедленный. Захватив в ночь на 26-е здание главного телеграфа СПб. и самую в России могущественную Царскосельскую радиостан-цию, г г. большевики стали немедленно рассылать по всему фронту свои воззвания о мире, провоцируя утомлённых солдат, толкая их на стихийную демобили-зацию и бегство домой, на братание и постыдное «замирение» по-ротно и по-взводно. Необходимо было бы пытаться разорвать все связи между С.-Петер-бургскими большевиками и фронтом, остановить по-ток отравленной пропаганды, растекавшийся повсюду по проводам и приёмникам правительственного теле-графа и радио. Через 8–10 дней было бы уже поздно: фронт был бы сорван, и страну затопила бы стихия со-рвавшейся с фронта солдатчины. Выхода не было. Надо было безумно рисковать, но действовать. Кстати, я должен сказать, что установившаяся легенда, что Вр. Правительство – Правительство Фев-ральской Великой Революции – исчезло с лица земли среди всеобщего равнодушия, не вполне соответствует истине. В действительности в дни нашего похода на СПб. были днями, когда гражданская война вспыхнула и разгорелась по всей стране и на фронте. Героическое восстание юнкеров 29-го в СПб., уличные бои в Москве, Саратове, Харькове и т. д., сражения между верными Правительству и восставшими войсковыми