«Готический вкус» в русской художественной культуре XVIII века

Глава V М А С О Н С К И Е Т Е М Ы В Г О Т И ­Ч Е С К О Й А Р Х И Т Е К Т У Р Н О Й И К О Н О Г Р А Ф И И П Р О С В Е Щ Е Н И Я Прежде чем обратиться к «герметическому» толкованию двух тем готической архитектурной иконографии, сделаю предварительные замечания. В силу программного универ­сализма, толерантного духа масонского учения, в данной главе основным является рассмотрение единой общеевро­пейской культурной ситуации, в которую органично впи­сывается русская художественная практика. В лице масон­ского эзотерического учения Век философов, по словам П.И.Свириды, «обрел своего рода парарелигню. заполняв­шую разреженное духовное пространство, возникшие атеи­стические пустоты»1. Известный эклектизм масонской фи­лософской доктрины обусловил размытые границы интерпретации искусства «вольных каменщиков», предпо­читавших пользоваться уже готовым каталогом тем и образов Средневековья, древнего Востока и Египта, античности, ТВЙНЬШИ шифрами алхимиков и кабалпетоа. Расшифровка масонского искусства усложняется еще тем, что в масон­ских присягах содержалось обещание не выдавать тайные мистерии вольного камеиiничества и не изображать эти тайны. Из всего обилия произведений, в которых присутст­вуют смыслы и знаки масонства, некоторые несомненно связаны с формированием «готического вкуса». Но лишь два сюжета «готической» архитектурной иконографии поддаются толкованию в герметическом ключе более-ме­нее внятно. Имею п виду тему - пальмовой готики» и двух-башенного западного фасада церковных строений. Известно, что мотив пальмы и пальмовых рощ - один из сквозных в истории искусства. Помимо триумфальной се­мантики античной иконографии пальмы в христианскую эру параллельно, растворяя в себе античный контекст, обо­значилась другая традиция: пальма как олицетворение на­божности, благочестия (уместно вспомнить параллельные места из библейских книг Откровения, пророка Пезо-