Падение царского режима

меня спрашивал. Мне кажется, это скорее объяснялось антипа­тией, нежеланием- приблизить человека. У меня личных объясне­ний с Щегло'витовым никогда не было, но в моем присутствии, на просьбу Оссовского удовлетворить ходатайство политического, он сдавал, и Оссовский мне рассказывал, что в мое отсутствие это было гораздо реже.Председатель. — Попутно, из недели в педелю, имея доклад вы вскрывали не только шаблонный порядок, которым шли, но и живое отношение руководителей министерства к этим делам?Чаплин. — В этом отношении совершенно непреложная истина — правое направление. Все, что имело оправданием в своих действиях, принадлежность к союзу русского народа, при­влекало к себе внимание, и многое прощалось только из-за этого одного. Это направление бесспорно существовало все время, и на мо-ей памяти единственно, кто так не думал и ,не смотрел — был Макаров. Макаров был вообще человеком (хотя вы меня об этом не спрашиваете, но мой долг это удостоверить), производившим на меня впечатление большой чистоты и твердости, так что куда больше шатания было при А. А. Хвостове, на которого имел несомненное влияние Горемыкин.Председатель. — Какова была служебная деятельность Верев­кина при Щегловитове?Чаплин.— В. этом нелегком, по своей удручающей механич­ности деле, каково дело начальника отделения, единственной воз­буждающей стороной для меня была посильная борьба против явле­ния так называемого представительства. Часто даже не спраши­вали, о чем просят, а просто спрашивали, кто за него просит, и, в этом отношении, Веревкин был всегда центром. Он был более доступен, нежели министр, потому что постоянно бывал в мини­стерстве, был склонен популярничать на этой почве, давал массу обещаний, часто совершенно невыполнимых и, в этом направлении, конечно, влиял. Так что ...