Григорий Саввич Сковорода

42 Сковороду путешествующим иначе, чем «истинно философ-ски», т. е. пешкам. Для иного рода передвижения у него не бы-ло средств. Кроме того, далее мы увидим, что Сковорода всю жизнь странствовал, и всегда любимым способом передвиже-ния для него был способ «истинно философский». Во-вторых, «прочие окольные места» Ковалинского можно понять не-сколько распространенно и в район путешествия Сковороды включить Польшу, Пруссию, Германию, даже Северную Ита-лию, ибо показания Гесс де Кальве уничтожить мы не можем. Из других мест его рассказа явствует, что ему были известны совершенно достоверные факты из жизни Сковороды, не упо-минаемые Ковалинским. В-третьих, общий результат путеше-ствия, как он передается Гесс де Кальве, совпадает с тем, что мы можем почерпнуть из сочинений Сковороды. Сковорода никогда не превозносил заграницы, никогда не воздыхал о ней, как о какой-то родине света, противопоставляемой рос-сийскому мраку. Наоборот, он говорил, например, что счастье только внутри человека и не может быть достигнуто странст-вием по чужим сторонам31. «Не за нужным, а за лишним за мо-ре плывут»32. Он с насмешкой говорит о славных училищах, в коих «всеязычные обучают попугаи»33. Он не поклонялся идо-лу заграницы и, как истинно свободный духом, учился, не сги-баясь, и приобретал сведения, не преклоняясь. Как из Ковалинского, так из Гесс де Кальве мы можем сде-лать заключение о любопытной черте Сковороды. Генерал Вишневский брал его с собой в Венгрию «для находившейся там Греко-российской Церкви», т. е., другими словами, на бо-лее или менее продолжительное время. Сковорода же вместо «службы» и «пения» начинает, с позволения Вишневского, странствовать. Но вот, настранствовавшись и наполнившись «ученостью, сведениями, знаниями»34, Сковорода «непременно 31 II, 156. 32 II, 227. 33 II, 219. 34 I, 3.