Уильям Гарвей

76 Как большинство выдающихся людей, он смотрел на человечество сверху вниз. «Человек – только злоб-ная обезьяна», – говаривал он шутя. Надо сознаться, что у него было некоторое основание для подобного отзыва; вспомним, сколько злобы, насмешек, руга-тельств обрушилось на него – за что же? За великую заслугу перед человечеством. Но это презрение смягчалось его добродушием и умом и никогда не превращалось в злобу. Он отличался замечательным постоянством в при-вязанностях – семейная добродетель Гарвеев, – мы ви-дели это в его отношении к королю; столь же неизменным другом был он для всех своих родных и близких. Другую и еще более замечательную черту его ха-рактера представляет полное отсутствие ученого са-молюбия. Он никогда не гонялся за славой и если решался на обнародование своих исследований, то с крайней неохотой – по настояниям, почти по принуж-дению друзей. Книга «О рождении животных» вряд ли была бы напечатана без вмешательства доктора Энта; вопрос о кровообращении разрабатывался не менее двенадцати лет (1616–1628). Вместе с тем, он не делал тайны из своих открытий и рассказывал о них друзьям, знако-мым, ученикам, рискуя потерять право первенства.