Н. Пржевальский

30 ЖИЗНЬ З А М Ѣ Ч А Т Е Я Ь Н Ы Х Ъ ЛЮДЕН было ни одного тихаго дня и часто поднимались бури, ко­торыя вздымали цѣлыя тучи песку и мелкой соли, такъ что атмосфера принимала желтовато-сѣрый цвѣтъ, и въ полдень было не свѣтлѣе чѣмъ въ сумерки. Въ то же время круп­ный песокъ до того сильно билъ, что даже верблюды, при­вычные ко всѣыъ трудностямъ пустыни, иногда поворачи­вались спинами къ вихрю, пока пронесется его перывъ». Отъ сильнаго вѣтра голова болѣла, какъ отъ угара. Давали себя знать и морозы. Руки коченѣли при сди-раніи шкурокъ съ звѣрей и птицъ; приходилось спать подъ открытомъ небомъ, а въ степи не было ни кустика; топи­лись аргаломъ (сухой пометъ). Страдали также отъ недостатка воды. Въ тамошнихъ озерахъ вода соленая и мутная. «Если хотите приготовить у себя такую бурду, возьмите стаканъ чистой воды, поло­жите туда чайную ложку грязи, щепотку соли, извести для цвѣта и гусинаго помета для запаха — и вы какъ разъ получите ту прелестную жидкость, которая наполняешь здѣшнія озера» и на которой нашимъ путешествепникамъ приходилось варить кирпичный чай—ихъ обычный нашітокъ. Туземное населеніе, подозревая въ нихъ шпіоновъ, относилось къ нимъ очень враждебно, не пускало ночевать, не продавало еъѣстныхъ припасовъ, такъ что приходилось кормиться охотой; однажды вздумали травить ихъ соба­кой, но Пржевальскій, застрѣливъ ее изъ револьвера, посулилъ вторую пулю хозяину, и тотъ немедленно уго­монился. «Только такія ыѣры и надежда на счастіе, наконецъ уверенность въ томъ, что смѣлостью можно творить чудеса— вотъ тѣ данныя, на которыхъ мы основывали свою реши­мость пуститься впередъ очертя голову, безъ разсужденій о томъ, что будетъ или что можетъ быть». Вернувшись нзъ экспедиціи, путешественники отдохнули несколько дней въ г. Калгане и, по прибытіи 2 новыхъ казаковъ, тронулись въ путь, на Западъ. Отсутствіе проводниковъ было главной помехой; прихо­дилось идти по разспросаыъ, а местные жители нередко обманывали путешественниковъ ложными показаніями, за­ставляя ихъ блужд...