Джон Мильтон

66 распущенную, развратную, но веселую, исполненную развлечений, балов и всевозможных эпизодов, извест-ных в истории под именем «королевских шалостей». Ни в любовницах, ни в друзьях, ни даже в преданных лицах, которых он неотразимо привлекал к себе своей любезной обходительностью, милостивыми шутками, сердечным, хотя и поверхностным, участием, – он ни-когда не ощущал недостатка. Недостаток ощущался лишь в деньгах, и это постоянно. Карл II охотно заме-нял жестокие приговоры денежными пенями, что было приятно для его доброго сердца и полезно для его пу-стых сундуков. Благодаря влиянию двора жизнь Англии резко из-менилась. Вместо строгой, пуританской явилась на сцену другая Англия – веселая, легкомысленная, распу-щенная. Недавнее прошлое, перестав возбуждать ненависть, подверглось легкомысленному осмеянию. Ценились не глубокие познания, а остроумие, не религиозные убеждения, а насмешки над религией. Пуритан, осме-ливавшихся выходить на улицу в своих мрачных чер-ных одеждах, сопровождали гиканьем и обидными возгласами, их забрасывали грязью и камнями. В по-рыве легкомысленной злобы и отвратительного ко-щунства кости Кромвеля были вырыты из могилы и развеяны по ветру. Новый курс держался правил: «По-топ после нас; будем веселиться». «The Restoration was a moral catastrophe» – говорят историки («Реставрация была катастрофой нравствен-ности»). На самом деле все низкое, тщеславное, коры-столюбивое, подлое сбросило с себя маску и смело вышло на свет божий. Бороться с этим мутным и гряз-ным потоком недоставало сил у хороших людей. Хо-рошие люди с разбитыми мечтами и надеждами удалились от дел и издали с сокрушением видели, как