Литературные очерки

26 СТАРОЕ И НОВОЕ. имѣла силы бороться — она давно подвергла бы систематическому обсуждению идеи, в ы с к а з а н н ы й иослѣднимъ въ книгѣ Востокъ, Россгя и Славянство, или в ъ брошюрѣ Наг^гоналъная политика, какъ орудге всемірной революціи. Мысль, кажется, заслужи­вает/в того, чтобы к ъ н е й относились съ мыслью. «Я п р а з д н о в а л ъ бы великій п р а з д н и к ъ радости, еслибы кто нибудь несомненными доводами убѣдилъ меня, что я заблуждаюсь», сказалъ этотъ писа­тель в ъ одномъ и з ъ своихъ трудовъ, и неужели это сознаніе сво­его безсилія отказаться отъ того, чт£>, быть можетъ, составляетъ мученіе жизни и, однако, истинно, — не в ъ состояніи пробудить в ъ окружающихъ людяхъ интереса к ъ этимъ особеннымъ и п е ч а л ь -нымъ мыслямъ очевидно сильнаго ума и честнаго сердца? Но если таково отношеніе к ъ живой мысли в ъ нѣдрахъ самой литературы, то не у т р а ч и в а е т ъ ли эта литература всякое право на какое-нибудь особенное у в а ж е н і е общества, руководить которымъ, однако, берется? «Споръ в ы я с н я е т ъ истину», повторяется въ печати постоянно, и этимъ она в ы с к а з ы в а е т ъ требование для себя свободы и вліянія. Н о вотъ истина в ы с к а з а н а , она я р к а и значительна; но только потому, что она вмѣстѣ и н е п р і я т н а , она заволакивается отъ обще­ства молчаніемъ и погибаетъ подъ тяжестью голосовъ сегодня интересующихся однимъ, з а в т р а другимъ — безъ которыхъ, быть можетъ, эта в а ж н а я истина была бы услышана обществомъ и об­думана. В ъ частности Вгьстникъ Европы, который вотъ уже чет­верть вѣка держитъ среди нашего общества з н а м я з а п а д н о - е в р о ­пейской культуры, еслибы онъ хоть сколько-нибудь нонималъ обязан­ности, в ы т е к а ю щ і я и з ъ положенія занятаго имъ въ литературѣ, — давно и первый заговорилъ бы онъ объ этихъ и д е я х ъ , столь глубоко и тревожно осуждающихъ судьбы проиовѣдуемой имъ культуры. Н е можетъ же органъ печати, если только онъ дѣйствительно серьезенъ, упуст...