Тихий Дон

Она, пересмеиваясь с Дарьей, сняла с головы платок, потуже закрутила в узел волосы и, покрываясь, откинув голову, холодно оглядела Григория. Толстая Малашка подвязывала у порога чулки, хрипела простуженно:– Мешки взяли? Истинный Бог, мы ноне шатанем рыбы.Вышли на баз. На размякшую землю густо лил дождь, пенил лужи, потоками сползал к Дону.Григорий шел впереди. Подмывало его беспричинное веселье.– Гляди, батя, тут канава.– Эка темень-то!– Держись, Аксюша, при мне, вместе будем в тюрьме, – хрипло хохочет Малашка.– Гляди, Григорий, никак Майданниковых пристань?– Она и есть.– Отсель… зачинать… – осиливая хлобыстающий ветер, кричит Пантелей Прокофьевич.– Не слышно, дяденька! – хрипит Малашка.– Заброди, с Богом… Я от глуби. От глуби, говорю… Малашка, дьявол глухой, куда тянешь? Я пойду от глуби!.. Григорий, Гришка! Аксинья пущай от берега!У Дона стонущий рев. Ветер на клочья рвет косое полотнище дождя.Ощупывая ногами дно, Григорий по пояс окунулся в воду. Липкий холод дополз до груди, обручем стянул сердце. В лицо, в накрепко зажмуренные глаза, словно кнутом, стегает волна. Бредень надувается шаром, тянет вглубь. Обутые в шерстяные чулки ноги Григория скользят по песчаному дну. Комол рвется из рук… Глубже, глубже. Уступ. Срываются ноги. Течение порывисто несет к середине, всасывает. Григорий правой рукой с силой гребет к берегу. Черная колышущаяся глубина пугает