Берег Черного дерева

другого бросают в яму... Но одни глупцы позволяют обманывать себя, – и герой, и злодей, оба стремятся завладеть тем, что возбуждает их алчность. Завоеватель, как и вор, доказать законность своего грабежа никак не может, кроме того права, которое дает ему сила и ис-кусство; и завоеватель, и вор одного рода люди, кото-рые хотят достигнуть успеха в своих предприятиях, какими бы то ни было средствами, ну и тот, и другой одинаково мирно успокоятся наконец в могиле. Из этого видно, что Ле Ноэль обладал всем необхо-димым, чтобы сделаться превосходным торговцем че-ловеческим мясом. В добрые минуты он иногда вступал в прения с Верже, своим шкипером, престранным человеком: он изучал науки и философию, был поклонником Канта, Гегеля и других мировых мечтателей и занимался тор-говлей неграми только потому, что этот промысел дос-тавлял ему от двадцати пяти до тридцати тысяч франков в год, но, с другой стороны, он, не колеблясь, сознавался, что тот день, когда их всех перевешают, будет днем правосудия. – А вы неправы, Верже, – говаривал Ле Ноэль в ми-нуту добродушной откровенности, – и совсем напрас-но осуждаете нас так строго, ведь мы только осуществляем немецкую философию. – Как же это? – спросил Верже, недоумевая. – Прочтите это, – отвечал капитан, указывая ему книгу, открытую на его столе и подчеркивая следую-щие строки: «В человеческом мире, как и в царстве животном, господствует только сила, а не право, право – это толь-ко мерило силы каждого... « Какое мне дело до права? Я не имею в нем нужды, если могу добыть силой то, что мне надо и наслаждать-ся тем; чего же я не могу захватить силой от того я 33