Юпитер поверженный

30 сочинения, не забыв, конечно, медоречивых «Георгик» великого Мантуанца. Расчет отца оказался верен. После нескольких меся-цев упорного труда я почувствовал себя гораздо более бодрым. Не то чтобы исчезли те причины, которые наполняли мою душу одной беспредельной скорбью, но все же я вновь привык и к общению с людьми, и к разнообразным заботам. В горячие дни, когда надобно было заканчивать какую-либо работу и когда мы все с тревогой высматривали каждое облачко, то опасаясь, то с нетерпением жаждя дождя, не оставалось времени для того, чтобы предаваться мрачным грезам. После утоми-тельного трудового дня, возвращаясь вечером домой с дальнего поля, думалось лишь об одном, как бы скорее броситься в свою постель, и уже не оставалось сил для бесплодных слез, а сон был глубок и спокоен и не смущаем мучительными видениями прошлого. Здоро-вье мое вновь окрепло, душа не то что успокоилась, но как-то окаменела, и я, все оставаясь суровым и нелюди-мым, начал думать, что для меня еще есть место на зем-ле, что я еще могу прожить свою жизнь не без достоинства. Следующую зиму я уже согласился провести в Лак-торе. Я был очень сдержан в отношениях с людьми, но все кругом проявляли ко мне такое предупредительное внимание, ни единым словом не намекая на мои про-шлые несчастия, что мне трудно было уклониться от возобновления старых и от заключения новых зна-комств. Незаметно для самого себя я начал вновь посе-щать людей нашего круга, бывал и на обедах, и на разных торжествах. Молодость брала свои права, и мне вновь хотелось иметь успех и в философских спорах, и в разных проявлениях ловкости и силы. Только когда до нашей отдаленной Лакторы доходили вести о собы-тиях при дворе тирана, прежние припадки неудержной