Несколько заметок и воспоминаний по поводу статьи "Материалы для биографии А. П. Ермолова"

Варшаве, в свите государя, при знаменитом открытии сейма ЦарстваПольского, в 1818 году, опишу, если удастся, в особой статье. Я былнеразлучным его спутником во всех его поездках по его поместьям, влагерях, при инспекции полков, расположенных в Калужской и Тульскойгуберниях; я знал его в семейной жизни, в кругу его друзей и родных, придворе, вел с ним переписку, когда он был в чужих краях, и вот что могусказать о нем беспристрастно. Как начальник войска, он был строг, нострогость его заключалась только во взгляде, в двух, трех молниеносныхсловах, которых больше боялись, нежели распеканья иного начальника. Вовсе время командования им корпусом он никого из офицеров не сделалнесчастным, хотя и были случаи карать. Всем, кто имел надобность в егопокровительстве, не отказывал в нем; если кому помогал, то делал этоширокою рукой и вообще был щедр. Все у него было грандиозно: и дом вПетербурге, и прием императрицы Елисаветы Алексеевны в подмосковной,Ильинском, и петербургские вечера его, которые удостоивали своимприсутствием некоторые члены императорской фамилии. Мелочныминтриганом никогда не был, кривыми путями не ходил и не любил тех, ктопо ним ходит; никогда не выставлял своих заслуг и ничего не домогалсядля себя, лести терпеть не мог. Для стрел, откуда бы ни шли, смеловыставлял грудь свою. О пище и здоровье солдат заботился, как отец.Когда стояли войска в лагере, он почти каждый день обходил их во времятрапезы, всегда пробовал солдатскую пищу, и горе начальнику, у которогов полку находил ее скудною или нездоровою! Помню, как однажды, при посещении кронпринцем шведским, отцомнынешнего короля, новгородских военных поселений, выставляли, вдоказательство довольства поселенцев, в каждой избе, то жареную курицу,то жареного поросенка, и как один забавник, бывший при этой выставке,доказал, что все это пуф, отрезав, несмотря на зоркий глаз Аракчеева, ухоу одного поросенка, который в том виде явился в другой избе. Никогда, нидля какого милостивого внимания, не решился бы граф...