Лажечников Иван Иванович биография и книги

Биография

Детство и юность (1792–1812)

Иван Иванович Лажечников родился 14 сентября 1792 года в Коломне, в состоятельной купеческой семье, где ценили не только коммерческую сметку, но и книжное слово. Отец его был человеком просвещённым, собрал в доме неплохую библиотеку и охотно поощрял сыновнюю любовь к чтению — так что мальчик с ранних лет пристрастился к истории, к путешествиям и к романическому взгляду на события. Систематическое образование он получил дома, под руководством приглашённых учителей, но дух александровского времени требовал большего, и уже в юности Лажечников определился на службу в Московский архив Коллегии иностранных дел, где среди пыльных фолиантов укрепилась его тяга к старине.

Война и первые публикации (1812–1826)

Гроза 1812 года всё переменила: с началом Отечественной войны Лажечников, повинуясь патриотическому порыву, вступил в Московское ополчение и прошёл кампанию от Бородина до Заграничных походов. Армейская жизнь не притупила в нём литературных наклонностей — напротив, впечатления выплёскивались на бумагу, и в 1817 году начали выходить его «Походные записки русского офицера», принёсшие молодому автору первую известность. В 1819 году он оставил военную службу, не порвав, впрочем, с привычкой к порядку: в дальнейшем Лажечников занимал административные должности — директора народных училищ Пензенской губернии, а позже и 2-й московской гимназии, при этом исподволь пробуя силы в драматургии и прозе.

Расцвет творчества (1826–1850)

Перелом наступил, когда Лажечников, уже зрелым человеком, решил соединить собственные исторические штудии с увлекательным повествованием и в 1831 году начал печатать свой первый роман «Последний Новик». Вещь была принята с воодушевлением, читающая публика мгновенно оценила и незаурядную интригу, и попытку воскресить петровскую эпоху в живых образах; сам Пушкин, говорят, роман этот хвалил. За «Новиком» последовал «Ледяной дом» (1835) — книга, которая и поныне остаётся самой знаменитой вещью Лажечникова, выстроенной вокруг трагической судьбы Артемия Волынского и мрачной фигуры Бирона. Через три года был завершён «Басурман» — роман о временах Ивана III, где автор попытался, и не без успеха, примирить историческую достоверность с психологической глубиной, хотя критики отмечали и некоторую растянутость, и избыточную чувствительность. К этому же периоду относится его многолетняя, отнимавшая силы служба: с 1842 года Лажечников — чиновник особых поручений, затем Тверской и Витебский вице-губернатор, и литературы не бросал, хоть и жаловался на нехватку досуга.

Последние годы (1856–1869)

В 1856 году Лажечников вышел в отставку и поселился в Москве, где провёл оставшиеся тринадцать лет жизни. Он взялся за мемуарное поприще, успел выпустить роман «Немного лет назад» (1862) — попытку вернуться к крупной форме, — но более всего в эти годы его занимала собственная прожитая судьба, подробно отразившаяся в автобиографических записках. 26 июня 1869 года Иван Иванович Лажечников скончался в Москве, оставив по себе добрую память не только как писатель, но и как человек безупречной честности, вокруг которого никогда не плелось интриг.

Наследие

Лажечников по праву считается одним из строителей русского исторического романа — он явился в ту эпоху, когда Вальтер Скотт уже покорил Европу, а отечественная словесность только начинала осваивать этот жанр, и сумел соединить приключенческую занимательность с внимательным, хотя порой и вольным обращением к первоисточникам. Его «Ледяной дом», неоднократно переиздававшийся и впоследствии инсценированный, предложил читателю особый тип исторической прозы, где на гладком холсте академических описаний выступали выпуклые, почти романтические фигуры, а политические и личные драмы сплетались в тугой узел, не дающий оторваться от книги. Вместе с тем Лажечников не чуждался и мемуарной правды, которая на склоне лет обрела голос в его автобиографических сочинениях, где живое свидетельство эпохи соседствует с безыскусным, но располагающим к себе слогом, напоминающим, что перед нами не только литератор, а прежде всего честный и любознательный современник великих событий. Влияние его на последующую традицию не столько прямое, сколько рассеянное: он утвердил право романиста на вымысел внутри исторического факта, не боясь ни обширных отступлений, ни патетических тирад, и тем самым помог исторической беллетристике освободиться от тяжеловесной фактографичности, чтобы задышать свободнее.