Удивительные числа

Тощую крестьянскую лошаденку — кожа да кости,— натужно тянущую соху или воз, заменили мерно рокочу­щие механические «лошадиные силы» — тракторы. В 1920 году Владимир Ильич мечтал о ста тысячах тракто­ров. Наши колхозники имеют теперь больше полумилли­она тракторов, которые выполняют работу по крайней ме­ре тридцати миллионов лошадей. Вспомним кстати, что во всем Советском Союзе имеется меньше двадцати мил­лионов лошадей. Крестьяне царской России не знали, что такое ком­байн. В этой удивительной машине соединены сразу косилка, молотилка, веялка и сортировка. Идет по полю комбайн. Его тащит мощный трактор «сталинец». На .ком­байне есть свой мотор, который приводит в движение все механизмы. Длинным ножом — хедером — комбайн подрезает стебли у земли, тащит их в молотильную часть, обмолачивает, отвеивает и собирает чистое зерно в спе­циальный ящик — бункер. Подъезжай, грузовик, забирай зерно! Наши колхозы и совхозы имеют теперь больше ста шестидесяти тысяч комбайнов. Этих сложных машин у Англии, Франции и Германии, вместе взятых, — смешно сказать! — меньше двухсот штук. Да, да, именно «двухсот штук», а не «двухсот тысяч штук». Здесь не опечатка. Но как получилось, что такие технически передовые страны, как Англия, Франция и Германия, имеют всего по* нескольку десятков комбайнов? Дело объясняется очень просто. Такую дорогую машину, как комбайн, за границей мо­гут купить себе только крупные помещики. Кроме того, комбайн нельзя использовать на маленьком клочке земли. Но зачем помещикам заводить комбайны? Они так ма­ло платят рабочим, что труд людей им обходится дешевле работы машин. Только на наших широчайших колхозных и совхозных полях может быть по-настоящему использован, комбайн — последнее слово сельскохозяйственной тех­ники. Когда «корабль полей» ведут наши стахановцы, эта за-31