Власть женщины

все это заставляло его иметь не только надежду, но прямо уверенность,что она полюбит его. В те редкие минуты, когда его рассудок говорил громче сердца, ему яснопредставлялось все сумасбродство подобных надежд. Могла ли этакрасавица, имеющая десятки мужчин у своих ног, отдать свою любовьименно ему, человеку, ничем не выдающемуся? В такие минуты он клялся не ходить к ней больше, а сам считал дни ичасы до следующего свидания. Власть Тамары над ним являлась каким-то колдовством - до тогоневероятно было в тридцать пять лет так скоро и так слепо подчинитьсяженщине. Ведь он совсем не знал ее прошлого, которое при ее красоте истарике муже едва ли было совсем безупречно. Из случайноподслушанного разговора на балу он, напротив, мог заключить совершенноиное. Иногда его охватывали самые страшные подозрения, но вспоминая еемилую, детскую улыбку и ясный взгляд ее чудных глаз, он снова верил в еечистоту, верил безусловно и безгранично. Прошло две недели. Обе пятницы Осип Федорович был у нее,заслушиваясь звуками ее голоса, упиваясь взглядами ее чудных глаз,порой с невыразимою нежностью обращенных на него. О портрете у них не было сказано ни слова. Молодой граф Шидловский, по-видимому, сильно ревновал к нему иходил, как опущенный в воду. Несмотря на то, что баронесса приглашала Пашкова бывать у нее чаще,чем один раз в неделю, он еще крепился и не решался поехать к ней, когдаона была одна. Раз как-то вечером, возвращаясь с визитов домой, он вдругпочувствовал сильную тоску при мысли, что почти неделя остается дообычного свидания с Тамароюи велел кучеру ехать на Сергиевскую. В одном из домов этой, по преимуществу, аристократической улицыПетербурга и жила баронесса. Войдя в переднюю, он осведомился у горничной, отворившей ему дверь: - Дома барыня?30