Творения

дал обещание ехать с ним. Мы же все, услышав такое его преклонениe,возрадовались; но так как Отцу Адриану нужно было ещё побывать унекоторых благотворителей, то мы поэтому и оставили Василиска, чтоб онприготовился к отъезду. Видя же моё великое чистосердечное усердие илюбовь к нему, и моё желание жить с ним или хоть близ него, старецпотому охотнее склонился послушаться, что при нем и я буду навыкатьпустынному житию, и радовался такому моему к нему расположению, и каксам после мне открыл, что он много просил Бога послать емуединодушного брата в содружество, ибо много скорбного и печального иразных искушений недоуменных терпел и многое такое нечаянно нападалона него одинокого. И что он на опыте познал, как нужен брат духовныйединодушный, с которым о всем таком слу-чающемся мог бы советоватьсяи время несносной скуки разделять и сомнительные помыслы вместеобсуживать. Видя же Старец меня так к нему привязавшегося, не смелотказать мне, считая, что может быть, я Божиим промыслом к нему всодружество наставлен. И так, управившись, приехал я к нему, да по обещанию своему ехать снами. И в то время не случилося гос-подину быть в доме своем, у которогона даче сожительствовал Старец; и сие нам явным знамением былоБожиего благоволения и споспешествования на выезд его, ибо господинотнюдь не согласился бы отпустить и расстаться со Старцем, но, как самговорил, взял бы Старца в свои покои, пока я не уехал об-ратно, так какнастолько крепко любил Старца, что когда возвратился домой и услышав,что уехал Старец, весьма тужил о нем и много плакал и скорбел о лишениитакого Старца. И не только сам содержавший его господин так печалился онем, но и все соседствующее бояре сожалели об отъезде его. Каково жебыло провожание от всех пустынножителей, которые не только схлипаньем плакали о нем, но и рыдали неутешно, ибо во все дниприготовления его к отъезду все пустынножите-ли, и сам Старец, видя ихбезмерную любовь к нему, были в печали, все посупленно и сетованноходили, ни у единого не виделос...