Люциферов бунт Ивана Карамазова
В мировой науке давно уже сложилась и стала общепризнанной традиция соотносить образ Ивана Карамазова с целым рядом масштабных, метафизически-знаковых персонажей мировой литературы. Но в «поэтике памяти» Достоевского особое место занимал
художественно-образный мир Библии, который становится для него в творческом плане определяющим интертекстом, «великим напоминанием». В книге Виктора Ляху образ Ивана осмысляется как аллюзия на «первоангела Денницу». Библейский сюжет о Люцифере, восставшем против Творца, стал, по мысли автора книги, для русского художника парадигмой, которая была им востребована в логике собственной интертекстуальной стратегии. С оглядкой на смыслы библейского прототекста Достоевский художественно воплотил в «Братьях Карамазовых» фундаментальную идею своей эпохи, идею бунтующего своеволия. Кульминацией этой борьбы стало, в конце концов, как писал сам художник, «столкновение двух самых противоположных идей, которые только и могли существовать на земле: человекобог встретил Богочеловека»
Содержание
Содержание книги "Люциферов бунт Ивана Карамазова : судьба героя в зеркале библейских аллюзий"
Отрывок из книги
Глава 1. Библейская аллюзия: ее природа и место в романе... 63 разврата, где царило одно только сладострастие, а не вы¬сокие духовные устремления. Говоря так, мы не считаем в о з м о ж н ы м упустить из виду, что Ф е д о р Павлович знает Священное Писание. Это как будто бы должно было склонить его к духовному окормле-нию детей, а не возведению дома на песке. Н о знание его было ущербное, формальное, и в этом своем качестве оно не созидало. Н а его доме было начертано, увы, не «имя Бо¬ж ь е » , а имя самого Ф е д о р а Павловича Карамазова, почти утратившего образ Божий. Безблагодатное жилище, кое покинул Дух Божий, становится инфернальным простран¬ством зловещего торжества «карамазовщины», которая передается детям не только генетически, но и актуально-эмпирически, то есть через более чем явную демонстра¬цию воспитанникам безобразных оргий, устраиваемых от¬цом. С раннего детства Дмитрий, Иван и Алеша обречены были видеть не столько «идеал Мадонны», сколько «идеал Содомский» (14, 100), к о т о р ы й надолго подчинил одного из братьев, «слишком широкого человека» Дмитрия, губи¬тельными страстям. Последний борется как может с на¬следственным своим пороком, но до п о р ы до времени ока¬зывается не в силах одолеть в себе до конца бесповоротно страшное, по его словам, «сладострастное насекомое». Текст «Братьев Карамазовых»: « И п о р а з и л а - т о е г о ( А л е ш у К а р а м а з о в а . — В . Л . ) э т а д о р о ¬г а л и ш ь п о т о м у , ч т о н а н е й о н в с т р е т и л т о г д а н е о б ы к н о в е н ¬н о е , п о е г о м н е н и ю , с у щ е с т в о — н а ш е г о з н а м е н и т о г о м о н а с т ы р с к о г о с т а р ц а З о с и м у , к к о т о р о м у п р и в я з а л с я в с е ю г о р я ч е ю первою любовью с в о е г о н е у т о л и м о г о с е р д ц а » (14, 17, 18). Выделенный нами о б о р о т не п р о с т о п р и в ы ч н о инерци¬онный ш т а м п у Достоевского, а формула для него прямо-таки сакральная, заведомо со...
Внимание!
При обнаружении неточностей или ошибок в описании книги "Люциферов бунт Ивана Карамазова : судьба героя в зеркале библейских аллюзий (автор В. Ляху)", просим Вас отправить сообщение на почту help@directmedia.ru. Благодарим!
и мы свяжемся с вами в течение 15 минут
за оставленную заявку