Дубровский

сидел он неподвижно на том же месте, взирая на тихое течение ручья, уносящего несколько поблеклых листь-ев и живо представляющего ему верное подобие жиз-ни – подобие столь обыкновенное. Наконец заметил он, что начало смеркаться; он встал и пошел искать до-роги домой, но еще долго блуждал по незнакомому ле-су, пока не попал на тропинку, которая и привела его прямо к воротам его дома. Навстречу Дубровскому попался поп со всем при-четом. Мысль о несчастливом предзнаменовании при-шла ему в голову. Он невольно пошел стороною и скрылся за деревом. Они его не заметили и с жаром го-ворили между собою, проходя мимо его. – Удались от зла, и сотвори благо, – говорил поп попадье, – нечего нам здесь оставаться. Не твоя беда, чем бы дело ни кончилось. – Попадья что-то отвечала, но Владимир не мог ее расслышать. Приближаясь, увидел он множество народа; кресть-яне и дворовые люди толпились на барском дворе. Издали услышал Владимир необыкновенный шум и говор. У сарая стояли две тройки. На крыльце несколь-ко незнакомых людей в мундирных сертуках, казалось, о чем-то толковали. – Что это значит? – спросил он сердито у Антона, который бежал ему навстречу. – Это кто такие, и что им надобно? – Ах, батюшка Владимир Андреевич, – отвечал ста-рик задыхаясь. – Суд приехал. Отдают нас Троекурову, отымают нас от твоей милости!.. Владимир потупил голову, люди его окружили несчастного своего господина. «Отец ты наш, – крича-ли они, целуя ему руки, – не хотим другого барина, кроме тебя, прикажи, осударь, с судом мы управимся. Умрем, а не выдадим». Владимир смотрел на них, и странные чувства волновали его. «Стойте смирно, – сказал 30