Кунцово и древний Сетунский стан

— 28 — своемъ достоинстве, что смиреше въ политике вредно, что кто самого себя не уважаетъ, того безъ сомнВшя и друпе уважать не будутъ; и настаивалъ и доказывалъ, что русскШ долженъ покрайней мере знать свою цену, что русскимъ нуж­но покрайней мере внимаше отъ русскихъ же. Однако общество было последовательнее своего историка и на основаши его же приговоровъ о жалкомъ состояши умовъ, нравовъ, вкусовъ древней Р у с и , выводило очень правильно свои заключешя, что ничего русскаго уважать въ самомъ деле невозможно. Какъ скоро что либо касалось старины, оно постоянно твердило объ ней одну и туже песню и постоян­но рисовало ее красками мужицкаго невежества. „О деревенской жизни встарину, въ захолустье, нельзя с у ­дить по нынешнему, говоритъ одинъ карамзинисту развивая тему своего учителя. Для насъ она была бы тошнее нынеш­ней; но они привыкли: это была ихъ натура. Мы любимъ общество образованное, котораго и нынче тамъ.не находишь; мы любимъ картины природы: тогда о нихъ не имели поня-Tifl.—Мудрено ли, что Сумароковъ и его последователи описы­вали въ своихъ эклогахъ выдуманные нравы и выдуманную природу, и то и другое не наши?—Нравы были совсемъ не поэтичес*пе и не изящные; а природы вовсе не было!—Какъ не было? — Не было, потому что п р и р о д а с у щ е с т в у е т ъ т о л ь к о для т о г о , к т о у м е е т ъ е е в и д е т ь , а умеетъдуша просвещенная!—Природа была для тогдашняго помещика то­же, что она теперь для мужика и купца.—А какъ онисмотрятъ на природу?—Мужикъ видитъ въ великолепномъ лесе—брев­на и дрова; въ бархатныхъ лугахъ. эмальированныхъ цве­тами—сенокосъ; въ прохладной тени развесистыхъ деревъ— что хорошо бы тутъ положить подъ голову полушубокъ и соснуть, да комары мешаютъ.—А купецъ видитъ въ лесу, шумящемъ столетними вершинами—барошные доски, или самоваръ и круглый пирогъ съ жирной начинкой, необходимыя принадлежности его загороднаго наслаждения; въ с е р е б р и с -томъ и с т о ч н и к е , г а р м о н и ч е с к и ж у р ч а щ е м ъ п о...