Семь лет после победы. 1917-1924

красные знамена. Они были готовы сделать все. отдать все,—даже жизнь. Это была, армия в 200.000 человек, какой не видал CBie пи один Людендорф. И вот случилось неслыханное дело. Массы стояли с V час, утра на холоду, в тумане. А где-то заседали и совещались вожди. Туман все сгущался, а массы стояли. Вожди же все продолжали совещаться. Настал полдень; холод усилился; вместе с ним при­шел и голод.. А вожди все совещались. Массы дрожали от лихора­дочного нетерпения. Они мучительно ждали дела, хотя бы слова, которое успокоило бы их волнение. Но никто не знал, что надо сделать. Ведь, вожди все совещались. Туман спустился ни­же, а вместе с лгпм и сумерки. Печально разошлись массы по домам: они хотели сделать нечто великое и не сделали ничего. Ведь, вожди совещались. Они отправились в полицейское управле­ние и продолжали там совещаться. Снаружи стояли пролетарии; они стояли па опустевшей Александер-платц с винтовками и пуле­метами. А внутри, в помещении полиции, совещались вожди. Ма­тросы стояли па каждом углу в коридорах. В вестибюле тесни­лись солдаты, матросы, пролетария. А внутри сидели вожди и со­вещались. Они сидели целый вечер, они сидели целую ночь и совещались, они сидели на следующее утро, когда уже рассветало: одни продолжали, а другие начинали сызнова, и все совещались. И снова толпы шли по Аллее Победы, а вожди все сидели и сове­щались. Оли совещались, совещались и совещались..!» У германского революционного пролетариата не было, как у рус­ских, большевистской партии, которая сумела в нужный исторический момент д е й с т в о в а т ь , а пе только с о в е щ а т ь с я . Но немецкие революционеры не поняли урока большевистской революции не только в национальном масштабе своей страны, но в в международном масштабе. Все их идеологическое прошлое об'ясняет, почему они в Киентале и в Циммервальде голосовали против револю­ции, предложенной фракцией большевиков во главе с Лениным. Но и на учредительном конгрессе Коммунистического Интернационала они еще воздержались...