Николай Переслегин

шя, и временно наложила свое veto на мои раз-мышлешя о музыке, книге и любви. Какъ видите, сегодня она или взяла обратно свое мн-bHie, или потеряла всякое вл1яше на мои остальныя души. Какъ бы то ни было, я уже снова пишу Вамъ. Нынешнее прекрасное, воскресное утро про-велъ на улице и наслаждался флорентШскою тол­пою. Уменье итальянцевъ стоятъ на месте и часами прохаживаться передъ входомъ въ кафэ, поистине великолепно и даже царственно. Праздничная флорентшская толпа на piazzo Wittorio Emmanuele невольно приводить на память афоризмъ Шлегеля, что «боги потому боги, что они мастера безделья». Однако, сближать вегета­тивную лёность итальянцевъ со священною пас­сивностью Индш, какъ это дЪлаетъ неутомимый германсюй теоретикъ юго-восточной праздности, все же нельзя. Мн-Ь думается, что духъ Индш го­раздо ближе и духу русской святости и духу не­мецкой метафизики, чёмъ артистическому позити­визму пышной и прекрасной Италш. Конечно мое мнеше въ значительной степени опровергается и Божественной комед1ей и мистиче-скимъ опытомъ св. Франциска Ассизскаго и еще многимъ другимъ. Но разве это что нибудь зна­чить? Ведь ни о чемъ нельзя думать, такъ, чтобы не быть чемъ нибудь опровергнутыми Ради Бога не примите это утверждеше догматика за замеча-Hie скептика. 33